Песнь Самайна

– Матушка, не стоило…

– Ба! Стоило, конечно! Не помню, когда угощала кого-то в последний раз, а это мне в радость.

Посмотрев, как названные сынок с внучкой уплетали за обе щеки пирожки, старица засобиралась домой, мол, ей ещё трав каких-то при новой луне собрать надо было.

Локка отправил Рогнеду на печь – засыпать, а сам отправился проводить гостью.

По дороге до избы старицы, он спросил:

– Почему ты её душу старой назвала?

Старуха причмокнула губами и ответила Локке только у двери в свою избу.

А изба та была дальше от остальных домов, да ещё и скрыта раскидистой елью.

– Все мы в разное верим, сынок, не проси меня своей верой поделиться. Я к ней сама пришла, а тебе пока и собственных богов хватает.

– А в ученицы с чего немую решила взять? – выпалил Локка.

Старица улыбнулась одними глазами.

– Немая тайн моих никому, окромя тебя не расскажет. Да и пригодится ей наука моя. Поверь старухе, дочка твоя только пока – серебряная, а совсем скоро станет стальной да в огне калёной.

Локка вернулся в дом к беззвучно сопящей Рогнеде. Подоткнул шерстяное одеяло, провёл по замотанным тряпьём волосам, поцеловал прохладный лоб дочки.

– Ты не валькирия, не серебряная, не стальная, – прошептал он. – Ты Рогнеда, а на языке праотцов наших – это значит «советница в битве». И тот, кто будет вечность нуждаться в твоих советах, найдёт тебя сам…

Локка не знал, откуда к нему пришли эти странные слова в ту ночь под новой луной.

Не помнил он о них следующим утром, да и вообще больше никогда не вспоминал.

Зато навеки их запомнила Рогнеда, проснувшаяся, едва отец вернулся в избу.

Запомнила и, порой, мысленно шептала себе ночами: «Не валькирия, не серебряная, не стальная, а Рогнеда…»

***

Десять зим уж минуло с тех пор, как северянка стала каждую зорьку выходить с отцом за дом и учиться биться на кулаках, палках, мечах и ножах.

Локка научил дочь стрелять и, что важнее, самой мастерить себе лук со стрелами.

Он передал ей всё, чему когда-то его самого учил отец.

Кузнец не щадил дочь – слишком сильно для этого любил. И к старице Рогнеда приходила вся в ссадинах, побитая, потная и счастливая.

Старица морщила и без того изрезанный временем нос и дальше порога девчонку не пускала. Сначала – мыться, чтоб отбить запах железа и пота, потом – наука о травах.

Поначалу, Рогнеда не справлялась ни с упражнениями отца, ни с уроками старицы.