Зеркальный паук

Он на пару секунд замер на пороге, и этого следователю было достаточно, чтобы разглядеть его. Невысокий, но и не низкий – около метра семидесяти пяти, пожалуй. Кость широкая, однако сам он не полный, просто чуть одутловатый, мало двигается, много сидит. Молодой. Лицо с заметными отеками, черты непримечательные, запомнить сразу можно разве что большие, чуть навыкате глаза.

Такой тип не смог бы пробиться мимо дежурных силой, но его дорогой костюм намекал, что сила и не понадобилась. Его пропустили, потому что побоялись связываться с ним.

После недолгой паузы мужчина бросился вперед и обнял одну из девушек, привязанных к стульям.

– Лиза! – взвыл он, прижимаясь к ней, не обращая внимания на то, что кровь уже пропитывает его костюм.

Ян достаточно хорошо разбирался в людях, чтобы понять: этот тип не симулирует. Мужчину действительно трясло от шока, глаза были шальными, он даже не замечал, что плачет. Он задыхался от рыданий, он прижимался к погибшей, словно надеясь передать ей частичку собственной жизни.

Его горе было настолько очевидным, настолько всеобъемлющим, что оно пульсировало в воздухе, поражая всех, кто находился рядом. Даже Ян, со всей его выдержкой, опомнился не сразу, однако все равно он был первым.

– Убрать его, – велел он подоспевшим дежурным.

Он умел отдавать приказы. Возможно, они знали этого мужчину и пропустили его сюда намеренно – из жалости или из опасений перед его возможностями. Но сейчас они четко поняли: в этой комнате нет для них большей угрозы, чем Ян.

Поэтому они подскочили к незнакомцу и, стараясь не смотреть на стол, начали оттаскивать его в сторону.

Он сопротивлялся, но вяло, сонно, как будто не владел до конца собственным телом. Он больше не кричал, он всхлипывал и взглядом искал, к кому сейчас можно обратиться, кто его поймет.

– Вы не должны, вы не знаете… – причитал он. – Это моя сестра, Лиза, я ее знаю! Не забирайте меня от нее! Я – Григорий Давыдов, разве вы не понимаете?..

– Григорий, постарайтесь успокоиться, – холодно посоветовал Ян.

Ему сейчас было не до сочувствия. – Я соболезную вашей утрате, но вы не должны находиться здесь.

– Вы не понимаете! Это моя сестра!

Моя сестра…

Белый гроб, белые лилии… Стук дождя и горький запах… Ее больше нет, меня больше нет…

Ян тряхнул головой, отгоняя наваждение. Да что ж это такое сегодня! Он разозлился на себя, а выместил эту злость на Давыдове, по-другому сейчас не получалось.

– Подождете вместе с остальными! – рявкнул он.