Отличники от других… Вторая четверть

Девушка сняла пальто, аккуратно положила его на спинку дивана и осторожно, словно держала на голове вазу с фруктами, присела на его край.

– Это корсет? – Спросил я, нивелируя интонацию вопроса ровно настолько, чтобы собеседница не подумала, что я бестактен или равнодушен.– Неудобно, наверное, тебе в нём?

– Да, – негромко ответила Илона, оставив мне возможность догадываться, на какой из вопросов прозвучал ответ.

– Мне Маша говорила, что у тебя была травма позвоночника. И сейчас такое лечение для тебя – необходимость, – поспешил разрядить я неловкую паузу.

– Ну вот, она и об этом успела рассказат. Впрочем, не важно. Это мои личные трудности, – с грустью констатировала она. – Давай лучше о другом поговорим. Я хотела спросит, ты не знаешь, как Маша добралась? Всё в порядке? Я так привыкла, что мы с ней часто общаемся, что уже беспокоюс, если не слышу от неё новостей несколко дней.

– Да, всё в порядке,… думаю…, хотя она и не звонила. Сам немного волнуюсь.

– Так позвони её родителям? Или ты с ними не знаком?

– Нет, почему? Знаком.

 – Ответил я, удивившись, как эта простая мысль не пришла мне в голову раньше. – Спасибо за идею, Илона! Я обязательно позвоню вечером. В любом случае у Анны Петровны будут новости о дочери.

– О, Влад. Можно попрошу тебя? Позвони мне, если что узнаешь о Маше. Я сейчас напишу мой телефон. Звони вечером. Пусть поздно. Я не сплю, читаю до часу ночи, двух. Тем более, сейчас каникулы.

Девушка извлекла из сумки небольшой блокнот, вырвала из него лист и написала карандашом несколько цифр.

Прочитав, я сразу же их запомнил, как детское стихотворение, короткое и немного навязчивое.

– Интересный номер. Даже если ничего не смогу выяснить у родителей Маришки, всё равно позвоню, чтобы убедиться, что ты не шутишь, и это не телефон какой-нибудь спецслужбы.

Взгляд девушки на мгновение царапнул меня, но снова стал надменным, и даже промелькнувшая было, слабая усмешка не смягчила холодноватое выражение её лица.

– Спасибо! Я буду ждат.

В этот момент нам принесли кофе. Какое-то время за столиком воцарилась тишина. Она имела запах – терпковатый аромат свежемолотой «арабики», который я очень любил. Вспомнились наши вечера с Машенькой в уютном кабинете, освещённом мягким зеленоватым светом настольной лампы. Мы зачитывались старинными книжками или, затаив дыхание, слушали чудесные мелодии, льющиеся из полированного чрева такого же старинного, как и книжки, рояля «J.Becker».