Жёлтая в. Софьоне

Так истреблялись частнособственнические инстинкты граждан, совершенно не нужные строителям коммунизма. А для прививки коллективизма позволяли безнаказанно собирать группами немножко помидор, немножко капусты или моркови. Всё равно остаток овощей под плуг пойдёт.

Бытовала байка о том, что заявил Никита Сергеевич Хрущёв на недавнем Пленуме ЦК КПСС.

– Народу нужен гуляш!

Под словом «гуляш» понималось не столько популярное блюдо, сколько застолье, весёлое и радостное. После жутких лишений и урона недавней войны всем хотелось простого житейского счастья.

И в руководстве это понимали. Потому и сделано было такое послабление на полях.

Тима с бабушкой шагали по укатанной дороге к близкому посёлку шахтёров. Как звали бабушку, не знал никто из сборщиков, в том числе и сам внук. Обращались к ней и в семье, и соседи запросто – бабушка. У мальчика было полведра томатов, частью зелёных, частью спелых. В бабушкином ведре было почти до краёв отборных красных плодов. На половине дороги добрая бабушка взяла у внука ведро.

– Мал ещё, Тима. Тяжело нести, – посочувствовала она.

В посёлке толпа сборщиков быстро разошлась по сторонам. Многие всё ещё не верили в собственное счастье и постоянно заглядывали в вёдра и сумки, всякий раз сдержано смеясь при виде собранного. Коммунизм был зрим и осязаем, что не могло не радовать. Новая пятиэтажка Тимы, где он с недавнего времени жил, располагалась прямо на краю посёлка. Квартира была на четвёртом этаже двухкомнатная, угловая.

Последнее считалось печальным. Крайние комнаты в силу объективных причин были холоднее внутренних. Таким образом, из двух комнат полноценной была одна. Правда, летом этого было не заметно.

Добытчики вошли в кухню. Мама сделала вид, что ничего не замечает. Она работала бухгалтером на шахте, поддерживала всяческий порядок и контроль, поэтому дармовые помидоры, принесённые свекровью, вызывали в ней раздражение. Мама не состояла в партии коммунистов. Но в силу своего воспитания не выносила нарушений и своеволия.

Изменить, однако, она ничего не могла. И она отворачивалась. Не хотела собачиться, зная, что и муж портить отношения с собственной матерью не будет.

– Фёдор в войну погиб… Написали – пропал без вести. Не захотели платить семье за потерю кормильца. Небось, не обеднеют теперь от ведра помидор, – обратилась к Тиме бабушка. Тима кивнул. Деда он никогда не видел и оттого никаких чувств к нему не испытывал. Но бабушку любил искренне.