Крон

Попутно выяснилась одна деталь, – врач утверждает, что в их больнице, да и в любой другой, подобные записи скрепляются личной печатью врача, сделавшего запись, но не в коем случае не каким-то штампиком для рецептов.

– В их правилах сам черт ногу сломит.

Афиша на стене била в глаза яркостью красок и обилием улыбок. «Лица-шоу» в тридцать два зуба каждое. От сувениров, призов и ярких картинок рябило в глазах. Хозяин кабинета Алик Балаганов вылезал из черной футболки «Мы любим Нью-Йорк» во все стороны, как тесто из тесной квашни.

– А вы сами уверены, что это Анатолий Габер подменил карточку?

– Уважаемый господин Крон, мы с вами люди вроде не глупые. «Ищи, кому выгодно», так говорили юристы в прошлом. Толе выгодно.

Крон поднял правую бровь:

– Что же режиссер получил бы в результате вашей… смерти?

– Свободу. Это ценится больше, чем просто деньги. Толя смог бы проводить самостоятельную политику, выбирать репертуар, да просто укрепить свое положение.

Вы что же, думаете, что в «Лицах» единое мнение по всем вопросам? У Габера свои сторонники, – Олег Воробьев, Нателла, многие из офиса.

– Первые двое участвуют в представлениях?

– Ай-я-яй. Ну конечно. Вы не бываете на наших концертах?

– Признаться, нет, – Крон потупил взор, словно его уличили в незнании таблицы умножения. Балаганов благодушно ухмыльнулся:

– Я приглашаю вас с семьей на ближайшую постановку, – «Волчара и семеро козлов», обхохочетесь. Придете? Я закажу для вас билеты.

Сколько?

Этот человек обладал талантом ставить собеседника в неловкое положение.

– Я не женат, так что…

– Приходите со своим коллективом.– Тут же нашел выход хозяин кабинета.– Умрете со смеху. Вся труппа занята.

– Вы, наверное, Волчара? – предположил гость, пожимая плечами.

– Ха-ха, вот именно. Такой, знаете, волчище, с золотой цепью и наколками на груди.

– Представляю себе. Но вернемся к нашим баранам. А если это не Габер?

– Может, и не он.

 – Балаганов энергично почесал грудь в том месте, где из-за ворота футболки торчали жесткие седые волосы.– А кто?

– Ваш бывший партнер Виктор Швець.

Хозяин кабинета состроил удивленное лицо:

– Ой, побойтесь Бога. Виктор получил по первое число, сидит в своем Ганновере, и сюда носу не покажет. Слишком много за ним грехов, злые люди еще остались.

– Похоже, его видели в городе.

– Да не может быть. – Алик остался совершенно спокоен.