Вечность без Веры

Это что же, получается, она останется ночевать в зоне? Прямо тут, на земле? Даже если температура в июле ночью опускается не ниже пятнадцати градусов, в юбке и тончайшей больничной сорочке Вера околеет. А Кира? Она ведь обещала зайти к ней. А как же комендантский час? Если директор прознает про ее отсутствие ночью, ей несдобровать. Воспитанникам полагается спать ночью в ПЭЦ, а не шастать неизвестно где. С Веры снимут жизненно важные баллы, и тогда поминай как звали хорошее распределение и безоблачное будущее.

А если ее вообще не допустят до последнего экзамена? Если она в принципе не попадет на него? В животе замутило. Без экзамена по микробиологии ее учебная программа не будет считаться завершенной, а значит, она не получит разрешения на инициацию!

Восемнадцать лет она готовилась к бессмертной жизни. Восемнадцать лет планировала, как с высоко поднятой головой пойдет на инициацию на глазах у всего первого округа. Восемнадцать лет с волнением и восторгом смотрела в будущее, где у нее за облаками будут апартаменты, а на крыше – ждать личный винтокрыл.

А теперь из-за какой-то нелепой случайности и гвардейского произвола она должна этого лишиться?

Ужас, какого она еще ни разу в жизни не испытывала, сковал ее душу и тело. Ладони вспотели. Превозмогая себя, Вера попросила:

– Позвольте мне доказать, что у меня есть доступ. Вам же ничего не стоит. Дайте мне пройти к сканеру.

Она надеялась, что им будет лень с ней спорить и они пустят ее к светящейся рамке, но вместо этого гвардеец с кривым носом резким движением выхватил бластер из кобуры и навел его на Верину грудь.

Бластер тихо зажужжал.

Вера вскрикнула, отскочила в сторону ворот и поскользнулась на неровном булыжнике. Взмахнув руками, она сохранила равновесие, но второй раз за день чертова папка выпала у нее из пальцев и шлепнулась на землю.

Пространство разорвал пронзительный визг тормозов. Вера обернулась, но было уже поздно. Удар пришелся на левое бедро. Вера отлетела и приземлилась на ягодицы, вовремя успев отвести руки, чтобы не повредить спину или голову.

Острая боль пронзила поясницу. Рядом с Верой остановилась серебряная машина, и незнакомый парень, не захлопнув за собой откинутую вверх дверь со стороны водительского сиденья, бросился к ней.

– Господи, как ты? – спросил незнакомец, присаживаясь рядом. Его голос был мягким и успокаивающим.

Вера окинула незнакомца взглядом. На черной ткани его элегантного костюма были нашиты декоративные молнии.