Новый Айвенго. Рапира спасает

Боевая рапира, наверняка, убила бы его, но острие моего спортивного оружия было затуплено, поэтому противник лишь потерял сознание. Он рухнул, как подкошенный.

Второй Демон небрежно бросил девушку на ковёр из сухих сосновых иголок, который здесь, под соснами, был, кажется, повсюду, и кинулся ко мне с короткой свинцовой дубинкой в руке, которую он выхватил из-за пазухи своей примечательной зелёной робы.

Когда он приблизился, яростно дыша, что было слышно сквозь его тонкую матерчатую маску, я сделал ложный выпад.

В следующий миг клинок плашмя опустился на шею противника сбоку. Он упал ничком, не издав ни звука.

Убедившись, что мои противники без сознания, но опасность их жизни не угрожает, я подбежал к девушке. Она лежала на земле навзничь и, в самом деле, была без сознания.

Я сел рядом и попытался положить её голову себе на колени, чтобы нормализовать кровообращение, но она вдруг открыла глаза и отстранилась.

– О, кто ты?

– Друг.

– Правда?

Девушка, приподнявшись на локте, увидела, что её враги распластались на земле без чувств, и благодарно качнула своей прекрасной, как она сама, головой.

– Ты – мой Ангел, ты явился с Неба.

Я не сумел что-либо ответить вразумительное, потому что меня вдруг поразили её правильные черты. Казалось, что природного художника в момент её зачатия охватило особое вдохновение.

Впечатляющие чёрные глаза смотрели немного искоса, и в то же время прямо, но не с вызовом, а очень внимательно, заинтересованно, словно девушка одним своим взглядом без лишних слов желала предложить бескорыстную помощь. Великолепные слегка вьющиеся густые чёрные волосы обрамляли её лицо, подчёркивая его идеальный овал и белизну.

Её черты были настолько колоритными, что я, кажется, долго бы смотрел на неё, не произнеся ни звука, если бы в следующий миг к нам не подошёл, жалко ковыляя, спутник девушки, как я понял из его крика, её дед.

Его пытливые и поблёскивающие, как два уголька, глаза благодарно посмотрели на меня. Окладистая курчавая чёрная борода вдруг затряслась от пережитого волнения, а сморщенное коричневое лицо сморщилось ещё больше.

– Парень, запомни, дядя Миша никогда не забывает добро. Ляля, пошли!

Девушка поднялась и бросила на меня долгий прощальный взгляд.