Новый Айвенго. Рапира спасает

Новый Айвенго. Рапира спасает

Владилен Елеонский

Спортсмен-фехтовальщик один встаёт против банды вице-губернатора, которая похитила его невесту, притесняет жителей, он ранен, победить помогают девушка-цыганка, егерь-охотовед, спортсмены-арбалетчики и неожиданно возвратившийся губернатор края.

Новый Айвенго

Рапира спасает

Владилен Елеонский

© Владилен Елеонский, 2016

ISBN 978-5-4483-0950-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Кругом корысть, торг, говор сленга,

Но есть Уилфред, есть Айвенго,

Когда надежда грустно тает,

Его копьё и меч спасают.

    Владилен Елеонский, Айвенго

Не могу сказать, что отец проклял меня. Просто он так трепетно относился к дочери своего лучшего друга-генерала, который трагически погиб в горах Афганистана, что, кажется, меня, своего родного сына, любил намного меньше.

Елена с раннего детства практически постоянно жила у нас. Мы были ровесниками и поначалу дружили, как брат с сестрой, однако, удивительная светлая вспышка, которая озарила моё сознание, когда она как-то раз вошла в гостиную, собираясь в школу, всё изменила.

Я не знал, что со мной происходит. Я начал стесняться Лену.

Одно лишь её присутствие бросало меня в дрожь. Она вела себя по-прежнему и, как будто, ничего не замечала, наверное, потому, что мне удавалось хорошо скрывать самые сокровенные чувства.

Я усиленно занимался фехтованием, она – художественной гимнастикой. Спорт и книги были нашими общими увлечениями.

Однако Лена всё равно умудрялась читать больше меня. Она, кажется, перелопатила всю классику мировой литературы, в то время как я застрял на романах Фенимора Купера.

Мы говорили о многом, нам было о чём поговорить. Моё сладостное чувство к ней стало более ровным, но глубина и сила его не исчезли.

Я вдруг понял, что вначале надо полюбить себя, причём себя настоящего, способного к чему-то стоящему, а не капризного и избалованного эгоиста, которому хочется, и всё тут.

В то медовое лето мы окончили восьмой класс и отдыхали на отцовской даче. Всё произошло само собой.

В лёгком платьице, накинутом на голое тело, Лена дивно пахла полевыми цветами. Её глаза уносили в неведомый и манящий взрослый мир, а её жаркое тело казалось таким естественным продолжением меня, что я не заметил, как наш затянувшийся разговор о нескончаемых метаниях толстовского Пьера Безухова прервался на полуслове, – наши губы слились в сладком поцелуе.