Время красного дракона

– А я специалист и по взрывным устройствам, опыт по службе в армии.

Голос Придорогина становился все трезвее и резче:

– Эй, Функ! Поехали с нами на эксгумацию. Нам нужен врач.

– Но у меня другой профиль, Сан Николаич, – пытался отвертеться Функ.

– Сойдет и твой профиль! В машину – арш! А тебя, Порошин, мы забросим в горотдел. Ты привезешь на кладбище бригадмильцев и родственников старухи. На воронке приедешь.

– Вы куда? – спросил Завенягин идущих к машине Придорогина, Порошина, Голубицкого и Функа.

Начальник НКВД поправил портупею:

– У нас дело неотложное. Эй, прокурор! Хватит гулять-пиянствовать. Вставай, поехали с нами!

– В бой за родину – всегда готовы! – выпятил по-петушиному грудь Соронин.

На кладбище Придорогину с его командой пришлось болтаться без дела около двух часов. Не подъехал воронок с Порошиным, бригадмильцами, родственниками тайно похороненной старухи. Начальник НКВД ковырялся стеблем травинки в своих редких пожелтевших от курения зубах, бранился:

– Скоты! Ни на что не способны.

– Может, машина сломалась? – предположил прокурор.

Действовал на нервы и доктор Функ. Молодой врач, а несознательный. Зудит: мол, я эксгумацию делать не стану! Да никакая эксгумация и не нужна, потребно подписать лишь протокол, что в гробу лежит мертвая старуха, останки трупа. Надо бы проверить этого Функа. Говорят, он дальний потомок какого-то художника – Рембрандта или Ренуара, кто их разберет? Инструкция к тому поступила: арестовать всех, кто имеет родственников за границей.

– Функ, у тебя есть родственники там, за рубежом? – вытащил револьвер из кобуры Придорогин.

– Не знаю, может быть, есть.

– А Порошин говорил, что ты потомок какого-то Ренуара…

– Не Ренуара, а Харменса ван Рейна Рембрандта. Но документально я пока не могу сие доказать.

– А твой Рембрандт был эксплуататором?

– Нет, Рембрандт был сыном мельника.

– По-твоему, мельник – не эксплуататор? Всех мельников мы, Функ, раскулачили.

Голубицкий начал просвещать Придорогина:

– Голландский художник Рембрандт – гений, реалист. Он первым стал изображать на своих картинах нищих, крестьян. А в «Ночном дозоре» воспел, можно сказать, наше НКВД…

Прокурор Соронин добавил:

– У нас в городе потомков князей, графов и разных бывших больше, чем в Москве и Ленинграде. Зачем всю эту грязь посылают к нам?

– Едут! – встрепенулся Функ.