Время красного дракона

Завенягин знал Трубочиста, и это никого не удивило. Авраамий Павлович был знаком со многими зэками, они работали под конвоем на заводе, иногда выполняли сложные и опасные задания. Авраамий представил зэка Виссариону:

– Знакомься, Бесо: мой главный Трубочист, специалист по ремонту и ревизиям высотных труб. В свободное время предсказывает судьбы, показывает фокусы, иллюзионист.

– Предскажи мою судьбу, – попросил как бы шутя Ломинадзе.

– И мою! – добавил Завенягин.

Иллюзионист взялся за левую кисть директора завода, повернул кверху ладонь:

– О, у вас весьма счастливая судьба.

– Орджоникидзе?

– Этого я вам не скажу. Умрете вы, Авраамий Павлович, своей смертью по старости, в генеральском чине. Всю жизнь вас будет окружать колючая проволока. Несчастье для вашей фамилии принесет человек с бородой. Вместе с ним вы отравите одно большое озеро, речку и землю на десять тысяч лет.

– Но таких ядов нет, чтобы на десять тысяч лет…

– Я говорю то, что показывают звезды и линии судьбы на ладони.

– Туманно. Предскажи лучше, Трубочист, что угрожает России? Будет ли война? Когда она начнется? Успеем ли мы подготовить страну к обороне? А мы зафиксируем твои пророчества.

Предсказатель рассуждал серьезно, хотя никто не собирался отключиться от шутливой, развлекательной волны:

– Для РОССИИ переломный год – это год Змеи. Он приходит через каждые двенадцать лет: 1905, 1917, 1929, 1941, 1953… Затем произойдет смещение на судьбу пророка-юноши.

– Кто встретится с юношей-пророком? – поддел вилкой холодец Завенягин, закусывая после рюмки водки.

– Вы с ним встретитесь, Авраамий Павлович. Его дед будет у вас кучером служить.

– У меня отберут автомашину? – округлил нарочито глаза Авраамий.

– Нет, у вас будет персональный самолет, автомашина и возница с кошевкой. Так сказать, три вида транспорта.

Ломинадзе шепнул Трубочисту на ухо:

– А когда умрет Сталин? Ты знаешь?

– В год Змеи, – ответил убежденно провидец.

Завенягин размышлял вслух:

– Если война начнется в 1941 году, а это ближайший год Змеи, мы не будем полностью готовы к войне. Нам бы еще годика два-три мирной жизни.

– А когда меня расстреляют? – опять шепотом спросил Ломинадзе.

– Вас не расстреляют, Виссарион Виссарионович. Вы погибнете, спасая жизнь своего сына и жены.