Время красного дракона

У него связи в Москве, дружба с Микояном, международный авторитет, вхож с легкостью к самому Сталину. Рафаэль Хитаров – это не какой-то там опальный, навроде Ломинадзе, с ним надо держать ухо востро. Кончит он плохо, но пока – на белом коне.

Получал Придорогин и приятные известия. Позвонили из Москвы, поблагодарили за то, что командировал на Дальний Восток хорошего сыщика. Порошин раскрыл и ликвидировал в Хабаровске и Владивостоке организацию контрабандистов, конфисковал четыре пуда золота. Порошина представили к ордену Красной Звезды, запросили характеристику.

Придорогин не был завистливым, ответил искренне:

– Порошин – мой ученик. Есть у него слабость к девкам. Но ведь молодой. Вы верните мне Аркашу. Не вздумайте у себя оставить. У меня здесь работы по горло. А кадров нет, запурхались.

Через три месяца после известия о награждении Порошина боевым орденом Красного Знамени пришла телеграмма:

«Был тяжело ранен в стычке с хунхузами. Лечусь в Ялте, выздоравливаю.

Скоро вернусь в Магнитку. Почему Фрося не отвечает на письма? Сообщите, что с ней?

    С боевым приветом – Порошин».

Письма Аркадия Ивановича, адресованные Фроське, лежали в сейфе Придорогина. Запросы Фроськи о своем женихе из Москвы высылали тоже Придорогину. Командировка Порошина на Дальний Восток была секретной, и Фроське по всем инструкциям знать об этом не полагалось. Но работа завершена… Придорогин решил отдать порошинские письма по предназначению – Фроське. Он собрал их в стопку, перевязал тесемкой, сунул в планшет.

Был уже поздний вечер.

– Заеду на машине, навещу девку, отдам письма, – нажал начальник милиции на кнопку сигнала, вызывая дежурного по горотделу.

Но выехать не удалось. Машина-развалюха не заводилась. Что только с ней не делали? И крутили бешено заводной рукояткой, и толкали с горки, и разбирали карбюратор. Придорогин, чертыхаясь, побрел к паромной переправе. Фроська из общежития выписалась, проживала в своем доме, в казачьей станице, которая находилась в черте города.

Голубицкий, проезжая мимо, остановил свою автомашину:

– Алексан Николаич, садись, подвезу!

– Я не домой. Мне по делам, на тот берег, в станицу.

– Ну, извини, – захлопнул дверцу новенького автомобиля Голубицкий.

– Чтоб у тебя колесо лопнуло, – раздраженно плюнул начальник милиции.

Однако колдовским даром он явно не обладал. Автомобиль Голубицкого укатил за поворот в полной исправности.