Доктор Чистота

Не зря ведь книжки читаешь. А то будешь через матрас крутиться, пока язву не заработаешь. Оно тебе надо?

Жила на шее Меди дернулась. «Через матрас» – когда заключенный отсиживает максимальный срок в штрафном изоляторе, ему дают переночевать одну ночь в общей камере, чтобы не нарушать нормы, – и снова засовывают на пятнадцать дней в одиночку, без общения, передачек с воли и солнечного света. На третий-четвертый цикл любой взвоет.

– Ты меня на понт не бери!

– А вдруг это рак желудка?

Медь замолчал. Он сидел неподвижно, и только жилка под левым глазом тонко дрожала.

– Врешь, – сказал он наконец.

Юрьевна пожала плечами. «Самое смешное, что мне даже врать не надо. Все так и есть. Ты сам за меня себе соврешь».

Она равнодушно улыбнулась. Медь насторожился.

– Как знаешь, – сказала Юрьевна. – Может, это просто запущенный дисбактериоз? Хотя можно было бы организовать проверку. Как считаешь? Если тебя что-то действительно беспокоит… можешь мне намекнуть, я пойму.

Медь молчал.

Только его молчание теперь было другим. Юрьевна чувствовала запах страха – не перед ней, а перед тем, что сидит у Меди глубоко внутри, в кишках.

– А ты знаешь, что раковую опухоль представляют неправильно? – спросила она.

– Ч-что?

Медь растерянно огляделся.

– Это шаблон, – сказала Юрьевна. – Просто… Почему-то все думают, что раковые клетки – они черные. И опухоль черная. Возможно, это пошло от старых образов, еще из Средневековья. Черная чума, черная смерть, черная весть… А она белая…

В глазах зэка вдруг заметались искры паники.

Юрьевна кивнула.

– Даже не так. Раковая опухоль не белая, а нежно-розовая. Понимаешь? Она выглядит как совершенно здоровая ткань. Но при этом убивает. Не знаю, как тебе, а для меня это был шок.

Медь сглотнул, жилка у глаза дернулась.

– Хватит уже, – сказал он хрипло. – Спрашивай, что хотела.

– Розовая, а? Как тебе такое?

– Я сказал, хватит!

Юрьевна кивнула сочувственно.

– Есть такие люди, Медь. Они как рак… Я вот что думаю.

Ты не просто так отстал от этих двоих, – она помедлила, отметив мысленно, что Меднов чуть напрягся, невольно выдавая себя. – Ты сбежал от них. И правильно, ты же нормальный человек, верно? А не эти… не этот… Я думаю, было так. Ты дождался, когда «скорая» притормозит на повороте, открыл дверь и выпрыгнул. Ну, порезался, ну, побился. Ерунда. Зато живой. Это все я знаю, можешь не говорить. Но у меня вопрос, на который я никак не могу найти ответ.