Доктор Чистота

После того громкого ЧП Свечников написал рапорт на перевод его из СКР в полицию – другого выбора у него не оставалось. Иначе уголовка.

Но использовать опытного «следака» как рядового патрульного – это, конечно, номер. И когда Свечу успели понизить в звании? «Или я чего-то не понимаю», – подумала Юрьевна.

– Так он же… А! – Антоша наконец сообразил. Был Свечников капитан, стал старлей.

После пропажи жены Свечникова словно подменили. Но не настолько же!

Юрьевна и Антоша переглянулись.

– А где второй? – спросила Юрьевна.

«Ребров. Доктор Чистота».

– Вот. Мы предполагаем, что это он.

Дежурный расстегнул следующий мешок. В нос ударило вонью горелого мяса. И запахом шашлыка. Юрьевна даже не поморщилась. Наоборот, в животе забурчало – давно стоило бы перекусить.

– Щас бы баранинки, да с маянезиком, – проворчал себе под нос дежурный Сергей. Следователи – это как медики, могут спокойно пожрать и рядом с трупом, циничное племя. – И водочкой полирнуть…

Юрьевна чувствовала то же самое, но поморщилась.

В мешке был человек, покрытый черной коркой, словно лавой, растрескавшейся на склоне вулкана.

Черты лица не разобрать. Зубы оскалены, словно мертвец зловеще смеется.

– Почему ты решил, что это Ребров? – Юрьевна посмотрела на Антошу.

Антоша пожал плечами.

– Методом исключения. У нас два трупа в тюремной робе. Дунгаев, один из беглецов, видимо, зарезан – у него из груди торчал скальпель. К тому же у него титановая пластина в левом плече, с номером… Там ее видно.

Юрьевна уже сообразила. Светоотражающая полоса на колене, характерная. Широкие штаны арестанта…

– Ботинки посмотри, – подсказал Антоша.

На подошве, слегка оплавленной пламенем, был четко различимый инвентарный номер. Тюремные ботинки. Видимо, обладатель ботинок носил их не так долго – номер на подошве не успел затереться. «Ребров. Это Ребров». Доктор Чистота мертв.

Юрьевна, на удивление, почувствовала облегчение.

– Возможно, ты прав, – Юрьевна кивнула. – Ты как, здесь закончил?

– Еще нет.

Антоша потянулся и зевнул. Юрьевна поняла, что он вымотан до предела. Операм хорошо: им дают отдохнуть день после выезда на место, отсыпные часы и прочее. А следователь завтра с утра – на работе.

– Смывы с рук? Отпечатки? – спросила она все же.

– Обижаешь. Все сделали.