Генрих

Санька подумал, что теперь он сможет гулять по Алтаю и самое время спросить у хозяина разрешения погостить. Индеец положил на стол свёрток. Развернув его Саня опешил: пачка купюр разного достоинства – тысяч десять – двадцать.

– Я не могу… – начал он, но Генрих положив пачку в карман, уже Саниной, куртки и развернув бумагу, в которую были завернуты деньги, сунул её гостю под нос. Это была справка об утере паспорта и являющаяся на какое-то время удостоверением личности.

– Постойте, она же на Кляпа, это же….

 – Санька понял, что он не сказал ничего о себе, кроме имени. – Ну, фамилия на часах была, инициалы там же – можно было имя и отчество угадать – они у нас с ним, кстати, совпадают, но как узнали его дату его рождения? Она верная!

Генрих повел по очереди плечами – сначала правым, потом левым.

– Да уж, бывает – удивлённо и недоверчиво сказал турист. И вдруг в голове взорвалась мысль – да его же спроваживают! «– Не может быть! Куда же мне в ночь-то?! Не может Генрих так поступить!».

Санька глубоко вдохнул и глубокомысленно выдохнул. Пыль от взрыва осела и стали проступать непрошибаемые выводы с несокрушимыми аргументами. «– А с другой стороны – он же сделал для меня больше, чем можно было желать: спас от белок, накормил, напоил, дал место и время для сна, одел, справил документы, да ещё и денег отвалил. А ему, может, привычнее одному и мне пора бы и честь знать.»

– А как добраться до аэропорта или автостанции ближайшей? – Санька всё ещё надеялся, что Генрих оставит его в этом удивительном доме, хотя бы до утра.

Индеец протянул руку и положи в руку туриста ключи. Это были ключи от автомобиля – Генрих отдавал ему машину! Санька стоял не шевелясь. Прошла минута. Генрих внимательно посмотрел на гостя, затем взял у него справку и на обратной стороне написал – «полковник Замарин, МВД», отдал обратно и произнёс: – Горно-Алтайск.

– Понял – Санька убрал справку во внутренний карман – Передам привет.

Он вдруг решил, что, хотя бы попьёт чаю перед уходом – на углях зашумел чайник. Двинулся было к столу, но тут же понял – фиаско. Садиться на матрас одетым и обутым, пусть даже и в новое, он не мог, а разуваться и раздеваться показалось уже нелепо… или нескромно. Неважно. На крыше прокаркал ворон. Пять раз. Генрих сунул какой-то пакет в рюкзак и отдал его гостю.