Испытатель. Шпион товарища Сталина

К моменту, когда пришла разнарядка на отправку лётчиков-испытателей в Германию, мы с Лобком подружились настолько, что он не только пробил мою кандидатуру, но, более того, он выбил для меня блатную должность лётчика, ответственного за проведение демонстрационных полётов. Видимо, отцовский мёд, который к тому времени Лобок исправно получал почти каждую неделю, настолько укрепил его иммунитет, что он, набравшись сил, осмелился поручиться за меня перед самим товарищем Сталиным.

Формально Лобок упирал на то, что я – знаток немецкого языка, говорю на нём свободно с правильным берлинским произношением.

Мне оставалось лишь поблагодарить своего деда, – профессора немецкой классической философии, который, то ли в шутку, то ли всерьёз стал разговаривать со мной по-немецки едва ли не с пелёнок.

Вера, между прочим, по секрету озвучила мне свою версию. Во время праздничного прощального ужина в столовой завода, когда чествовали пилотов, убывающих в Берлин, она доверительно шепнула мне, что Лобок спрашивал у неё совета по поводу моей роли в Германии, и она предложила поставить меня на демонстрационные полёты.

Верилось с трудом, но кто знает, пойди, теперь проверь! В тот вечер Вера с тоской шепнула мне, что Лобок – странный человек с двойным дном, и она была бы рада продолжить наши прекрасные отношения, но страх перед Лобком её просто парализует.

Гораздо позже я узнал тайну каштанового ореха и нейлоновых чулок, но, видимо, имеет смысл рассказать обо всём по порядку.

Пока лишь скажу, что любой каштановый орех и любые нейлоновые чулки с тех пор вызывают у меня приступ гомерического смеха.

Жизнерадостной всё-таки Вера была женщиной! Все болезни от нарушения кровообращения. Верочка обладала удивительной способностью его восстанавливать.

Глава первая. Судьбоносный день

Бельчонок милый, не грусти,

И колесо своё прости,

Красивая судьба бельчонка —

В веснушках рыжая девчонка!

    Владилен Елеонский, Бельчонок в колесе

1

Все лётчики парились на авиазаводе в Аугсбурге, а я, как белый человек, поселился в уютном особнячке под Берлином неподалёку от аэродрома.

В гостиной или на террасе в зависимости от погоды я беззаботно пил кофе с коньяком, хотя врачи предупреждали, что кофе со спиртным лучше не смешивать, вредно для сердца.

Ящик коньяка, да не какого-то, а настоящего французского, мне подарил начальник аэродрома. За что? Расскажу по порядку. Дело было так.

Едва я прибыл на аэродром, как мне предложили полёт.