Дрозды. Последний оплот

– Эка вас занесло из штаба.

– Поручик сам просил о переводе, – сказал прапорщик Слуцкий. – А сапоги вам, подполковник, они могли бы и найти. Не дело ходить в таких.

– Все нет времени, господа.

– Дак здесь на станции такие склады. Все равно всё пропадет, коли нам отступать.

– Вы не видели в чем ходят мои артиллеристы. Пришел приказ оставить станцию. Наши готовятся взрывать наши бронеавтомобили и вагоны с боеприпасами.

– Взрывать? – спросил Штерн.

– А что с ними делать, господа? Я и пушки свои взорву.

Забрать их нет никакой возможности. Нельзя чтобы все красным досталось. Слыхали, господа, что к нам прорвались пленные.

– Пленные?

– Марковцы, которых захватили красные. Два офицера и медсестра.

Лабунский сразу подумал, что они могут что-то знать о судьбе баронессы фон Виллов.

– А где они сейчас? – спросил он.

– Кто? – поднял голову Гиацинтов.

– Наши пленные, которые возвратились.

– Ах, вот вы о ком. В доме начальника станции. Настрадались в пути.

Пусть отогреются. Да и полковнику Манштейну нужно доложить. Вы не мешайте им пока, поручик. Ныне им не до вас с вашими вопросами. Столько людей хотят узнать о судьбе сдавшихся в плен. Но ничего хорошего они все равно не узнают.

– Марковцы слишком хорошо сражались с большевиками, чтобы рассчитывать на снисхождение, – сказал Штерн.

– Да кому нужно их снисхождение? – строго спросил Гиацинтов.

– Тем, кто ныне у них в плену, – ответил Лабунский.

– Не нужно попадать в плен, господа.

Это война на взаимное истребление. Или мы их, или они нас. Третьего не дано.

–Вы слишком категоричны, подполковник, – ответил Лабунский. – И там и там русские.

– Большевики, поручик, еще категоричнее чем я. Они уничтожают Россию. Ту Россию, которую мы знали, и которую мы любим. Они строят новый мир без бога. А значит, их мир не будет иметь русской души, Ибо душа нашего народа это православная вера. Наши предки сохранили её в тяжелейших обстоятельствах. Они выстояли благодаря этой вере.

А что будет Россия без веры и без бога? Вы думали над этим, поручик?

– Много думал, – сказал Лабунский. – Но думать одно, а видеть иное. А то, что я видел на фронте, совсем не согласуется с вашими словами, подполковник. Вы видели сколько мужиков, ревнителей того самого православия, про которое вы мне говорите, поднимают оружие против нас? А мы идем восстанавливать храмы и веру, идем против большевиков, которые эту веру разрушают.