Дрозды. Последний оплот

Рихман наверняка продублировал донос капитану Васильеву.

– Его больше нет в Воронеже. Васильев отбыл в Харьков в распоряжение полковника Вольского.

– Тебе стоит ныне поспешить домой. Уже вечером этой женщины не должно быть на квартире. Пусть уходит. А затем я вынужден буду санкционировать обыск. И там ничего и никого не должны найти. Ты меня понял?

– Да, господин полковник!

– Если заинтересуется местная контрразведка Шкуро, скажешь что принимал у себя проститутку…

***

Лабунский поспешил домой. Жил он совсем недалеко от канцелярии.

В доме проживали несколько семей, которые владели здесь квартирами еще до революции, и офицеры, состоявшие при военном губернаторе Кальве.

Петр открыл двери и вошел в квартиру.

– Анна! – позвал он.

Она сразу вышла к нему.

– Что такое? Что случилось?

– Случилось! Собирайся немедленно!

– Собираться?

– Скоро сюда пожалует Управление Государственной стражи. С обыском!

– Что случилось?

– На меня написали донос! И в нем сказано, что я укрываю агента ЧК в своей квартире.

– Откуда тебе известно про донос? – спросила Анна.

– Полковник мне его показал. Затем сжег.

– И что?

– Донос наверняка продублировали не только в канцелярию градоначальника, но и в Управление Государственной стражи. Но даже это не так страшно. А если донос отправили в контрразведку корпуса Шкуро?

– Кто написал этот донос? Это известно?

– Да.

– И кто это?

– Капитан Рихман.

– Рихман?

– Старший адъютант градоначальника.

– И градоначальник показал тебе донос, написанный его старшим адъютантом?

– Он сделал больше.

Он отпустил меня, дабы я смог тебя предупредить.

– Зачем?

– Густав Карлович Кальве мой друг. Он поверил мне, а не доносу. Но для разговоров времени мало, Анна. Тебе стоит уйти прямо сейчас.

– Хорошо. Но что будет с тобой?

– Пусть обыскивают квартиру.

– Но меня здесь видели, Петр. И я думаю, что утечка может быть и из нашего подполья.

– Анна, я скажу, что жил с проституткой. Так поступают многие наши офицеры.

У Штерна неделю жила одна девица. И пусть Рихман доказывает, что это не так.

– Я собираюсь. Постараюсь сейчас выглядеть именно как проститутка. Пусть меня увидят больше твоих соседей.

Она стала одеваться.

– А что с баронессой? – спросил он.

– Я дала тебе слово, Петр.

– Ты прикажешь её отпустить?

– Как только все кончится в Воронеже.

– Что это значит?

– Петр! – сказала она. – К концу октября город снова будет в наших руках.