Проклятие Кантакузенов

– Нет, но, возможно, что все сие ради денег её папаши…

***

4

В городе.

Заговор.

Подьячий Зубило у своего дома в тот день встретил человечка неприметного. Был росту небольшого в поношенном плаще армейском и треуголке старой, свечным жиром заляпанной.

– Всё ли сделал как надобно? – спросил он подьячего.

– Всё. Все пыточные сказки* как надобно записаны (*пыточные сказки – показания).

– Не врешь ли?

– А с чего мне врать? Я дело знаю.

– Что показали холопы под пыткой?

– Рассказали, что тела не хоронили.

Так оно и было на деле. Так и предполагалось, не выдержат холопы пытки на дыбе и языки развяжут.

– А они дали описание того, кто заплатил им?

Подьячий ответил:

– Рассказали. Куда им было деваться? Но приметы дали такие, что никто того человека не найдет.

– Волков человек дотошный. Ему только ниточку дай, и он весь клубок сумеет распутать. Нельзя чтобы на княжеского сына они вышли.

– Да никто не выйдет на него. Все сделали чисто.

– Ты об сем деле язык держи за зубами!

– Я сие знаю хорошо.

За то меня в Приказе разбойном и держат. Времена то ныне какие? Мошенники и воры кругом! Так-то!

– Тогда вот, – человек протянул Зубилу кошелек. – Здесь золотых рейхсталеров числом 50. Все твои. Но, коли соврал…

– Все верно. В том головой отвечаю, – сказал Зубило, принимая плату.

– Коли так прощай.

– Если чего занадобится – прошу! Мой дом известно где. И с чего мне дело не сделать, коли денежки платят исправно?

Человек не ответил и молча удалился.

Зубило проводил его взглядом.

«Думает, барин, что не знаю, кто он такой. Но я не просто человек. Подьячий Приказа разбойных дел. Много лет сию службу правлю»…

***

5

Дом Волкова в Москве.

Елизавета Романовна Волкова, проводив гостей, сидела за столом в кабинете мужа и читала книгу Христофора Эберта «Дискурсы политичные». Эту книгу прислали ей вчера от барона Шверина.

У них в дому книг было совсем мало. Степан Андреевич был занят своей работой, и читать не любил, как не любил рассуждать о книгах и художествах иных.

Она знала, что муж мог часами говорить о мздоимцах (взяточниках) приказных, о крутых мерах государя Петра Алексеевича, коие он к мздоимцам применял. Мог Степан рассказать про отравителей и душегубов иных, про шайки разбойные на Москве, про лихих атаманов. Зато о книгах «Об истории славных царств» или «Описании войн, или же как к погибели и разорению всякие царства приходят» он даже не слыхивал.