Раб фараона

Голову великой госпожи Верхнего и Нижнего Египта украшал высокий черный парик, стянутый золотым обручем с царственным грифом с изумрудными глазками.

Служанки аккуратно застегивали на своей госпоже сандалии, переплетая золотые нити. Увидев фараона, они прервали работу и пали ниц. Тутанхамон повелел им не церемониться, но закончить туалет царицы.

Сам фараон также был одет в каласирис (вошедший в моду во времена Нового царства и среди мужчин) перехваченный на груди двумя полосами, образовавшими стилизованный треугольник.

На голове Тутанхамона традиционная повседневная корона, увенчанная золотым уреем.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь, – произнес фараон. – А новое ожерелье, что я тебе подарил неделю назад? Ты не желаешь носить его?

– Почему, мой господин? Если тебе угодно, то я сейчас же велю его принести.

– Нет, нет. Я совсем не настаиваю на том, чтобы ты его носила.

– Просто к этому каласирису оно не подходит. Но оно мне нравится. И я еще стану его носить. Как ты спал, мой повелитель?

– Не совсем хорошо.

Мне уже несколько ночей снится плохой сон.

– А что тебе приснилось?

– Не хочу тебя расстраивать, любимая. Но у меня был толкователь снов из храма Птаха, и он советовал мне быть весьма осторожным в ближайший месяц. Жрец сказал, что не стоит пренебрегать снами. В них боги иногда хотят предупредить нас об опасности.

– И ты? – встревожилась Анхесенамон. – И ты принял меры предосторожности?

– Пока нет. Но во дворце мой чати Эйе, и я стану говорить с ним об этом.

– Эйе? Я же тебе говорила, чтобы ты не доверял ему! Но ты снова проигнорировал мои слова. Как ты неосторожен, мой господин и фараон Египта.

– Я понимаю, что ты недолюбливаешь своего деда, Анхесенамон. Но не могу понять почему? Он много раз доказывал нам свою верность. Да и не стоит забывать, что именно ему я обязан короной Египта.

– Тогда ему это было выгодно, мой повелитель. Но теперь он сам мечтает о власти. Ведь он родственник правящей династии. И если ты мой муж, то он мой дед! У него нет привязанности ни к кому.

Вспомни, как он легко отказался от дела моего отца великого Эхнатона?

– Ну, от его дела отказались все, Анхесенамон. И не только Эйе. Он трезвый политик и придворный. И для блага Египта это было выгодно. Ведь и мы с тобой отказались от Атона и убрали его из наших имен. Разве не так?

– Так. Но Эйе сделал это намного раньше нас. Ты слеп, муж мой. И эта слепота будет стоить тебе жизни.

– Нет, это ты слепа, жена.