Сестра самозванца

Заговорили недруги, что не по чину вознёсся худородный мужичина. И стали Шишкину всяко мешать: чернили перед начальными людьми, обвиняли во мздоимстве[1 - *Мздоимство – взяточничество (здесь и далее примечание автора).], в глупости и еще много было чего. И поносные кляузы[2 - * Поносная кляуза – донос.] сделали дело. Время царствования государя Федора Ивановича не стало для Шишкина хорошим временем, особливо после страшного дела в Угличе[3 - * Дело у Угличе – имеется в виду убийство наследника престола малолетнего царевича Димитрия Ивановича.

].

Был Шишкин в те поры в подручных у думного дьяка Битяговского, что надзор за малолетним царевичем Димитрием имел по поручению великого боярина Бориса Годунова. Отрядили его из Приказа посольского в Углич. Шишкин поначалу обрадовался. Хоть и выслали из Москвы, но не куда-нибудь, а в удел царевича, наследника трона. Выдвинется дьяк при малом дворе, а там, глядишь, и Димитрий[4 - *Царевич Димитрий Иванович – младший сын Ивана Грозного от Марии Нагой, седьмой жены царя.

15 мая 1591 года царевич был убит в своей резиденции в городе Угличе.] царем станет, и двор из малого в большой оборотится.

Однако через месяц, как прибыл в Углич Шишкин, царевича зарезали. Конечно, самого дьяка посольского приказа никто и ни в чем не винил. Не был он близок к угличскому двору и больших дел не делал. Но в опалу все равно попал, хотя истинные виновники убийства не только не понесли наказания, но и возвышены были.

С тех пор, хоть и был Шишкин дьяком, а поручения исполнял самые мелкие.

Ни почета, ни злата не нажил и стал пить горькую. Много пропадал дьяк в государевых кабаках, заливал обиду и через то многие ссоры были у него с женой. Когда московский трон занял государь Борис Федорович, появилась у дьяка надежда. Этот умный и деятельный правитель возвышал людей не по знатности, а по разуму. Но и здесь дьяку не повезло. Не допустили его ни разу пред государевы очи, и не было у царя возможности оценить Шишкина. А женка все грызла и грызла его. Пришлось дьяку идти на поклон к большому боярину Ивану Мстиславскому. Был у него один ход в дом сего вельможи. Знал дьяк боярского дворецкого, который приходился родней жене Шишкина.

Но и здесь капризная Фортуна не повернулась к дьяку ликом. Как только был он принят большим боярином, и было ему обещано кое-что, как звезда самого Мстиславского закатилась. Боярин примкнул не к тем людям при дворе и по царскому приказу его постригли в монахи.

Вот и добрались недруги до Шишкина.