Сестра самозванца

Толпа убила его в Угличе.

– Но толпа обвиняла во всем меня. Ты не забыл, Семен?

Клешнин подумал про себя:

«Дак ты и велел пролить царскую кровь, Борис Федорович. В том люди московские не ошиблись».

– Чего молчишь? Язык отсох? – строго спросил царь.

Клешнин смиренно ответил:

– Сие давно было, государь. Чего старое ворошить…

***

2

Самбор.

Сентябрь 1604 года.

Марина Миншек была одета служанками в яркое шитое золотом платье. Шелк с изысканной цветочной вышивкой вошел в моду. За кружева дочери воевода Мнишек заплатил купцам золотом и подобные носили даже при королевском дворе в Париже.

Служанки уложили панне волосы и закрыли их жемчужной сеткой.

Она посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна.

– Панна чем-то огорчена? – спросила Марта.

– Нет. Все хорошо. Я просто не спала этой ночью.

– Я понимаю панну.

– Нет, Марта, не понимаешь. Не тот прекрасный пан был моим спутником этой ночью.

– Панна уже мне сказала про это. Панна провела ночь с царевичем.

– Да, Марта. Я подарила свою страсть Димитрию.

– Панна довольна?

– Не знаю, Марта!

– Панна не знает? Но вчера панна была восхищена.

– Я была в объятиях Димитрия и дала ему все, на что была способна. И он остался доволен. Это так, но…

Марина сделала паузу.

– Так панна любит его? – спросила Марта.

– Марта! – воскликнула Мнишек. – Дело не в любви. Он потребовал от меня этого.

– Но разве панне было неприятно выполнять свои обязанности?

– Я пойду на все, чтобы стать царицей, Марта.

– И панна вот так сразу уступила? – Марта не могла узнать непреклонную Марину.

– Он заявил, что откажется от дела. А мой отец поставил на него. У отца долги! Громадные долги. Король пока защищает его от кредиторов и прислал ему денег – 40 тысяч злотых! Если не будет Димитрия, то не будет похода. Тогда отцу и всем Мнишекам конец.

– Но с чего Димитрию так захотелось панну?

– Он сказал, что давно питает ко мне чувства и требует от меня страсти.

– Панна сожалеет?

– Нет. Сегодня войска станут избирать командиров. Скоро поход!

– Он выступает с войском в пределы московского государства. Ради моей панны начинается война. Так было ради Елены Троянской. Моя панна может гордиться.

Марина Мнишек улыбнулась словам любимой служанки. Она и сама так думала.