Шут императрицы: Халиф на час

«Она умирает и скоро царствование Анны Ивановны закончится».

Гвардейские офицеры и солдаты подняли головы. Преображенцы и семёновцы сидели по кабакам и обсуждали, что же будет далее.

– Посадят на трон мальца! Иван III станет императором! Виват! – заголосил пьяный сержант простуженным голосом.

– Иван, то Иван! Но ты погоди виваты орать.

– А чего? – сержант выпил стакан водки и грохнул им по столу.

– А того, что кто сей Иван? По матке он Мекленбургский, а по батьке Брауншвейгский. Смекай!

– А чего смекать-то? Он наследником по воле монаршей стал.

Сама матушка назначила сего мальца приемником своим.

– А цесаревна Лисавет Петровны? – спросил немолодой поручик. – Про неё забыли? Она корня Петрова! А Анну кто на трон посадил? Вспомните? Ась?

– Дак верховники[4 - Верховники – члены Верховного тайного совета, учрежденного еще в царствование императрица Екатерины I, для управления империей. При Анне Ивановне сей совет был распущен и заменен кабинетом министров.] нас не спрося и посадили!

– То-то! А нынче мы сами себе государыню поищем!

За соседним столиком притаился фискал.

Он хотел, было заорать «слово и дело» но не стал. Время было не такое, дабы задирать гвардейцев. Поди сдай сего поручика в тайную канцелярию, а завтра, коли Елизавета на трон сядет, он те и голову скрутит.

Гвардейцы продолжали обсуждение кандидатуры будущего монарха:

– А ведь и верно! Лисавет Петровны родная дочь Петра Великого! Кому быть на троне, как не ей?

– Того и Петр Великий хотел бы! Пора Бирону и его сволочи курляндской воли поубавить!

– Верно! Виват Елизавета!

– Виват дщерь Петрова!

И подобные разговоры звучали везде.

Фискалы доносили про то Ушакову. Тот также затаился…

***

Рейнгольд Левенвольде слишком хорошо знал Остермана. И поехал не сразу во дворец, но заехал в дом вице-канцлера. Ему сказали, что граф болен и никого принимать не станет. Левенвольде отшвырнул в сторону лакея и ворвался в дом. Он знал, что за болезнь мучает вице-канцлера.

– Андрей Иванович! – обер-гофмаршал вошел в кабинет Остермана. – Не время сейчас прятаться.

Андрей Иванович сидел за столом в своем кресле на колесах и пил чай.

– Это вы граф? Вам разве не сказали, что я не принимаю?

– Сказали. Но мне плевать на сие! Дело надобно делать! Анна Ивановна умирает. Кто будет регентом?

– Как могу я знать про сие? Может быть, матушка назначит перед смертью регентшей Анну Леопольдовну?

– Граф! – вскричал Левенвольде.