Последняя афера

Или же он был абсолютно здоровым и счастливым человеком. Так или иначе, Анвар по сей день был бесконечно благодарен ему за ту колючую правду. Что-то забывается, что-то остаётся в памяти, но лишь некоторые воспоминания будут храниться вечно. Ту встречу он сохранил навсегда, встречу, которая помогла ему расслышать своё сердце, биение которого было не разобрать в шуме утешений окружающих и собственного гнева. За все десять лет, прошедшие с того дня, Анвар не забывал ни на минуту о той простой и банальной истине.

Когда он услышал знакомый скрежет ржавых колёсных пар приближающегося трамвая с номером пятнадцать, уголёк сигареты уже дотлевал у фильтра.

Он бросил бычок, попрощался с женщинами, которые остались на остановке и сел в трамвай, чтобы вернуться домой.

Глава 3

Грек был максимально уверен в себе, он знал своё дело и чувствовал себя в нем, как рыба в воде. Но далеко не всем рыбам одинаково везёт, и пока остальные собратья лососевые преодолевают морские глубины, направляясь к ближайшим рекам для нереста, кто-то лежит в тарелке в виде запечного стейка, политого лимонным соком и украшенного овощами, совсем не чувствуя боли от увечий, наносимых столовыми приборами.

– Как тебе семга?

– Не увиливай от ответа! – шутливо приказным тоном отрезал Грек.

– Ну, хорошо, – робко пожав плечами, подчинилась Милада, – В детстве я была крупной девочкой, и родители звали меня пыш.

Потом я была то рыжей, то веснушкой. Но самые обидные прозвища мне присваивали в школе: метла, ведьма, боксер.

– Постой! – резко перебил Грек, бровями изображая недоумение, – Ведьма с метлой понятно, но почему боксер?

– Из-за пухлых губ, – Милада неестественно надула губы, пародируя любительниц утиных селфи, – Тогда я ненавидела школу. В подростковом возрасте дети особенно жестоки. Ну, а потом, с класса девятого мальчики уже начали интересоваться мной и то, что раньше магнитом тянуло ко мне неприятные клички уже стало предметом моей красоты, а я, отыгрываясь на своих бывших обидчиках, практиковала приемы обольщения и манипуляции.

Вот они локти себе грызли! – с тонко ощутимым злорадством произнесла она, – Использовала, издевалась, жуткой стервой была.

– Неужели, прям-таки над всеми издевалась и ни в кого не влюбилась? – ковыряя вилкой в рыбине, спросил Грек.