Два в одном. Король мертвецов

Местное солнце еле-еле пробивалось сквозь серую завесу туч. Туман стелился по траве, уходя к лесополосе. Туда и направилась Неела, увлекая за собой мертвецов.

Артем, получив тревожный сигнал от Неелы, позвал вожака псов.

– В округе чужие, их можете съесть, – мысленно произнес он. Псы тут же потерялись в сумерках рассвета. Лариска, пантера, постояла рядом, хлестнула себя облезлым хвостом, противно мяукнула и огромными прыжками помчалась следом. Матерый мертвяк ухнул и побежал за ними.

В руке он держал большой ржавый тесак.

«Теперь не уйдут», – удовлетворенно подумал Артем. Но как-то надо бороться с диверсантами. Уж больно благодушно племена стали себя вести. Почувствовали себя в безопасности, но она мнительна, и грованы это сейчас ему показали.

Нужен свой аналог смерша, и, наконец, надо пройти ритуал посвящения в жреца бога войны. Ох уж эти боги! Сами ничего не могут, но умеют аккумулировать молитвы простых людей, превращать их в свою пищу и раздавать по крупицам приближенным.

Но, как говорится, что имеем тем и ходим.

«Может быть? – подумал он, – этот Марселон поможет ему провести военную реформу. Все-таки специалист в области войны.

– Иль? – позвал он хранителя. – Давай посвящай меня в жрецы Марселона. – И услышал краткий ответ:

– Некогда. Мы сражаемся с тифлингами.

Арингил вместе с Агнессой и ее бабкой был в свите Иля.

Они стояли на холме, а под ними растянулась жиденькая цепочка из трех сотен тифлингов. У многих в руках были заточки и цепи. Другие просто держали в руках палки.

Арингил слышал о сражениях с падшими ангелами, но никто никогда не рассказывал, как они сражались. Было ли у них оружие, а если было, то какое? И вот он воочию увидел, что может представлять из себя небесное воинство. Хотя небесным его назвать – было бы погрешить против истины, скорее поднебесным.

У ног Арингила стоял Сунь Вач Джин, и он как-то умудрился из подручных материалов, как говорили на Земле у русских, «на коленке», сделать рогатку. Сначала Арингил не понимал, зачем он вытаскивает разный хлам из своего кармашка на замызганном фартуке. Это единственная деталь его прошлой одежды, с которой он не расставался. И карман был у коротышки прямо таки бездонный.