Два в одном. Под чужим именем

Он вообще не мог упасть из беседки, сделал вывод Свирт.

Неожиданно за спиной раздался еле слышный шум. И если бы Кварт не привык все время быть начеку, он не обратил бы на это внимания. Но полная опасностей жизнь выковала из него осторожного и ловкого воина. Он резко повернулся и сделал несколько шагов в сторону. Зажал в руке боевой амулет оцепенения, готовый к схватке. Светляк хорошо освещал беседку, но за ней наступала непроглядная серая мгла.

Свирт внимательно оглядел саму беседку и, не найдя ничего подозрительного, осторожно двинулся к выходу из нее.

Его чувства были обострены, сам он был словно сжатая пружина. Уголком глаза он увидел движение и развернулся уже, чтобы атаковать и применить амулет, но вовремя остановился. По винограду на беседку лез карлик, держа во рту сухарь. Он посмотрел на Свирта, недовольно рыкнул и полез дальше, скрывшись в густой листве. Затем из темноты послышался хруст поедаемого сухаря, сопровождаемый довольным подвыванием уродца.

– Румбо! – позвал его Свирт. Хруст прекратился.

 – Ты хочешь сухарь?

Из листьев вынырнула голова в грязном колпаке, и к Кварту протянулась рука.

– Дай!

– Сейчас хлеба нет, принесу потом. – Свирт отступил на шаг.

Карлик зло рыкнул и опять спрятался. Больше на зов он не отзывался. «Еще одна странность, – подумал Свирт. – Что нужно здесь этому уродцу?»

Понимая, что большего сегодня не добьется, он пошел вниз. В его комнате на постели лежала горничная. Ее платье было небрежно брошено на стул. От девушки пахло дешевыми духами.

Она смотрела на Свирта, натянув одеяло до подбородка.

– Я рад, крошка, что ты пришла, – улыбнулся Свирт и, не стесняясь, разделся сам. Сколько таких крошек побывало в его постели, он даже не считал, да и в этом не было нужды. Ему нужна была информация, а методы, какими она добывалась, были не важны.

Примерно час девушка неумело ублажала Свирта, а затем, вспотевшая и усталая, откинулась на спину. Самое время для разговоров. Кварт повернулся к ней и стал гладить ее по волосам, говоря что-то нежное и ласковое, затуманивая мечтами сознание горничной.

Близость к господам накладывала отпечаток и на них, делая их более восприимчивыми к комплиментам и вызывая желание устроиться лучше, чем все остальные. Они хотели верить в обман и верили в него.

– А мне говорили, что сюда может приходить только Марта, – начал он нужный ему разговор.

Разомлевшая девушка скривилась.

– Марта дура, она думает, что если спит с хозяином, так, значит, она особенная.