Не зная отдыха и сна

Дальше он тебя сведет с кем нужно и, подожди, я ему напишу письмо. Она взяла со стола колокольчик и позвонила.

Заглянул хромой секретарь. – Бумагу и перо! – приказала Тора, а я поморщился.

– Тора, ты ведешь себя как госпожа, а на самом деле ты простая рена. Прошу, не забывай это.

Тора покраснела.

– Прости, Ирридар, я постараюсь.

Секретарь вернулся с пачкой бумаг, пером и чернильницей поклонился и поставил на стол. Тора улыбнулась и поблагодарила:

– Спасибо, рен, Вы очень любезны.

Я чуть не застонал, дождался когда хромой уковылял и вновь обратился к ней:

– Тора! Ты и он рены! Не показывай разницу в вашем положении.

Не надо так показушно благодарить. Девушка посмотрела на меня непонимающими глазами и я махнул рукой – ну откуда эльфарке знать как должны вести себя простолюдины. У них садовники и дворники и те благородного происхождения.

Вскоре письмо было написано и скреплено ее личной магической печатью.

Она протянула его мне и придержала в руках. Стоя совсем рядом она была вровень со мной и ее глаза находились напротив моих, смотрели как-то странно, словно бы что-то хотели найти в их глубине и не отпуская лист сложенный в два раза, она тихо произнесла:

– Береги себя! – отпустила лист и улыбнулась.

А я неожиданно понял: она искала в моих глазах отклик на свои чувства и видимо нашла. Прижалась ко мне. – Я слышу как бьется твое сердце, – прошептала она. – Раньше мне казалось что у тебя его нет.

Затем резко оттолкнула. И отошла на два шага, встряхнула копной волос и повторила:

– Береги себя! Ведь Вы теперь мой подданный, лер Ирридар.

Передо мной стояла уже правительница целого государства. Мне пришло понимание, что она сделала свой выбор и сразу пришло облегчение. Не надо больше думать об этой такой странной личной проблеме – влечении к эльфарке, ломать голову как из этого выкрутится и бояться своих чувств, разделяя их между Гангой и Торой. Я был ей благодарен. И мне захотелось сделать ей подарок. Оставить на память о себе что-то такое необычное.

И я вспомнил! У меня в сумке томится птах, которого я притащил из другого мира. Я широко улыбнулся и залез в сумку, с которой никогда не расставался. Жестом фокусника вытащил говорящую птицу и, увидев как удивленно расширились глаза Торы, рассмеялся. Эффект неожиданности сработал на все сто процентов.

– Тора! – сказал я, держа уснувшую птицу. – Это говорящая птица. Зовут ее Зануда. И на планете она одна, другой такой нет.

Зануда услышал свое имя и проснулся.