Ветер перемен

Я не утверждаю точно, но оценивая и анализируя прошлые встречи в Лесу с демонами, я склонялся к такому выводу.

– Какие новости, Штоф? – присев у костра, спросил я.

– Новостей, милорд, мало. У нас забрали пограничников. Сейчас мы сами по себе. Перестали поставлять продукты. Доедаем то, что не съели. Уже трое суток нет поставок. Охотимся, но война выгнала из этих мест животных.

– Вот как. А ты говоришь, мало новостей. Иди к офицерам, что прибыли, они из службы безопасности, и требуй продукты. Не дадут, скажи – мы телепортом убудем в Вангор.

Таков приказ риза тан Аббаи. Лес не выполняет свои союзнические обязательства. А я поищу для вас продовольствие.

Я немедленно отправился в захваченный орками город Лист Ордая. Там командовал старый орк Шырбрум, который одним авангардом захватил с моей помощью этот город.

Шырбрум был, несомненно, умный орк и талантливый полководец, мне бы такой пригодился. Самостоятельный, решительный, умеющий анализировать и рисковать. Он не бросался словами и прежде, чем что-либо сказать, привык думать.

Орки собирались покидать город. Обозы вытянулись в длинную цепь. Заплаканные эльфарки стонали. Ор стоял на весь город. Пленные эльфары-мужчины стояли понурые и хмурые, как осень в дождливую погоду. Понимали, что станут производителями рабов на продажу. Вся их жизнь, к которой они привыкли, рушилась и начиналась новая, рабская. Хотя участь лесных эльфарок была гораздо лучше участи женщин хуманок. Их всех возьмут в жены. Они свыкнутся и через годков пять будут своими в оркских племенах, и будут считать своими орков.

Будут гонять мужей орков и плодить красавиц дочерей, таких, как Ганга. Орки будут любить и беречь своих жен. Таковы уж вековые традиции этих народов. Они враждовали, воевали, но считали друг друга братскими народами. Не то что рабы – снежные эльфары и еще ниже стоящие в их социальных лифтах люди.

Я не жалел лесных эльфаров. Этот мир был жесток, и я тоже стал частью этого мира. А большей частью меня стал Ирридар, сын нехейского барона.

Мы дружно уживались и дополняли друг друга. От него я взял быстроту ума и умение сражаться. Беспощадность и решительность. От себя… ну что-то тоже оставил. С кем себя ассоциирую? Трудно сказать, но по большей части с Глуховым. Сознание Виктора Глухова, а характер нехейца.

Шырбрума я нашел на площади. Он просто стоял и смотрел. Наблюдал за приготовлениями. Увидел меня и усмехнулся, показав желтые клыки.