Белокурая бестия

– Прежде чем провести брачную ночь, мы должны юридически оформить свои отношения,– заметила смущенная женщина.– Это у молодых нынче никакой морали и стыда. Только бы получить удовольствие, насладиться. У нас с Валентином все серьезно и прочно.

– Да, прочно и надежно, – ответил он на ее вопрошающий взгляд.– Я, пожалуй, пойду, уже довольно поздно, не хочу вас стеснять.

Если бы не Надины насмешливо-дерзкие намеки, то он не прочь был бы и остаться. Однако посчитал благоразумным не форсировать события, а соблюсти этикет приличия.

На лестничной площадке, прикрыв от вездесущей Надежды дверь, Тернистых тепло попрощался с Любой. Она сама доверчиво прижалась к его груди и прошептала:

– Я очень хочу, чтобы ты остался, но перед Надей стыдно. Какой я дочери пример подам?

–Потерпи, у нас впереди медовый месяц и не один, – пообещал он, ощущая ее горячее, трепетное тело, предвкушая хмельные ночи. Поцеловал пылко и страстно.

3 . Медовый месяц

Вскоре под чарующие звуки вальса Мендельсона заключили брак, обменялись золотыми обручальными кольцами и выпили шампанское.

Любовь Андреевна стала Чародеевой – Тернистых. Сыграли свадьбу, вернее устроили вечер для избранных. Под бесконечные тосты и напоминания, что рюмка – не микрофон, Спели весь репертуар песен о военных летчиках, танцевали вальс, танго, ламбаду и прочие шедевры хореографии.

– Любовь да совет! Горько, горько! – до самой полуночи кричали захмелевшие от обилия напитков и блюд гости, пока друг Валентина по эскадрильи, бывший замполит, подполковник в отставке Анатолий Вершок, не предложил:

– Пора и честь знать, молодых оставить наедине.

Пусть вкушают дары любви, чтобы брачное ложе не остыло… Гляди, Валентин, не подведи, не забывай, что ты мастер высшего пилотажа, летчик первого класса.

Гости с шутками-прибаутками, пожелав побольше янтарного меда и детишек, разошлись. Люба и Валентин уединились в спальне, оставив Надю в гостиной за столом с благоухающими остатками пиршества.

– За вас предки, – произнесла девушка, пригубив фужер с шампанским «Новый Свет».

Новобрачные, сгорая и трепеща от желаний и страсти, легли в белоснежную, пахнущую свежестью крахмала постель. Сильной рукой он обнял Любу за талию и привлек к себе, ощущая жар и трепет ее податливого горячего тела.

– Признайся, Валентин, у тебя до меня была женщина и не одна?– неожиданно прошептала она, удивив его неуместностью вопроса.