Долг платежом красен

«А ведь, действительно, очень на гуся смахивает», – подумал Хлыстюк.

– Едва припекло, легок ты, однако на подъем, – сидя за массивным столом, произнес хозяин. – Наверное, на “мерсе” примчался? Я на подержанной «Mazda» езжу, да и офис у тебя, наверное, роскошнее моей казенной берлоги. Не по чину живешь. Вижу вас, всех коммерсантов насквозь – бедолагами прикидываетесь, а валюту лопатой гребете, в швейцарские банки перекачиваете. Ни у кого голова о развитии города, о наполнении бюджета не болит. Все заботы на меня взвалили.

– Нет у меня ни «Меrcedes», ни другой иномарки, на старом «Москвиче-412» езжу, – попытался парировать напор. – А вместо офиса обычная контора. Прибыли от торговли – кот наплакал, едва концы с концами свожу. С трудом на зарплату работникам наскреб, чтобы не разбежались. Мой «Зодиак» всего лишь год существует и не успел, как следует развернуться. Налогами задавили, ревизоры, контролеры, пожарные табуном набежали. Всех угощай и ублажай. Грабеж средь бела дня режут как курицу…

– Бери пример с олигархов – миллиардеров и миллионеров, если не слаб в коленках, – с иронией бросил реплику Савелий Игнатьевич.

– Для этого надо быть криминальным авторитетом или зятем президента с хватательными инстинктами без совести и чести. Им все доступно, тот же Никопольский завод ферросплавов, Арцизский трубный завод или гиганты металлургии и другие крупные предприятия, созданные трудом миллионов людей многих поколений, захватили мошенники, – вздохнул Зубач. – К таким лакомым кускам, прихваченным аферистами криминальных кланов, нас простых смертных, на пушечный выстрел не допустят.

Там своя мафия, свой клан. Себе – несметные богатства, а миллионам обездоленным гражданам – жалкие ваучеры и крохи с барского стола. Алчного и бездарного «гаранта» за все страдания и беды народа следовало бы, как Чаушеску, под трибунал, к стенке вместо гарантий неприкосновенности. В лучшем случае его место у параши …

– Кончай пропаганду, демагогию! Прекрати крамольные речи, здесь тебе не митинг, не место для агитации.

Не нравиться, вали за бугор! Нашелся мне революционер, обличитель мафии и коррупции. За такие речи тебя в каталажку! Как ты смеешь осуждать нашего всенародно любимого гаранта и его родню?! – вскипел Хлыстюк. – Это клевета, подрыв авторитета, оскорбление чести и достоинства. Жаль, что на диктофон тебя не записал. Может, повторишь и мигом загремишь на нары…

– Невозможно подорвать то, что уже давно подорвано, – убавив пыл, возразил Викентий Павлович.