Крик совы

– Тому, что находясь в роли заложницы, я деградирую как личность. Была вынуждена, против своей воли и женского естества удовлетворять чужие прихоти и капризы? Только потому, что он способен одаривать долларами и дорогими подарками? Неужели только в этом смысл жизни, чтобы комфортно устроиться под чужим крылом? А как же чистое и великое бескорыстное чувство любви и верности?" Эти мысли не в первый раз занимали Сюзанну, но сейчас они обозначились со всей остротой и требовали окончательного решения.

"Господи, помоги мне, пусть Стас напьется до потери пульса и не пристает ко мне со своими телячьими нежностями,– попросила Сюзанна, выходя из кабинки.

– Накажи его за то, что он совершает насилие над моим телом и чувствами. Неужели он не понимает, что противен, что я вынуждена отбывать повинность?"

Она замедлила шаг и ее поразила мысль. "Прости меня, Господи, ведь это грех желать человеку несчастья. Зло, словно бумеранг, возвращается к тому, кто его насылает на других. Пусть все идет своим чередом, я никому не желаю причинить горя.

Все равно, когда завершится земной путь, каждый предстанет перед Божьим судом и ответить за все прегрешения". С этим, успокоившим ее суждением она, легко лавируя между столами в зале, прошла на пищеблок.

– Ох, уж эти женщины, коварны, хитры и строптивы. Их надо постоянно держать в узде,– вздохнул Сова, отвинчивая колпачок на бутылке "Абсолюта". Разлил черносмородиновую шведскую водку по рюмкам и продолжил:

– Они отлично понимают, что нам, мужикам, без них не обойтись, поэтому стараются диктовать свои условия.

Вот и Сюзи туда же, оперилась пташка, появились острые коготки. Я ее с улицы подобрал. Но ради дела даже Стенька Разин пожертвовал своей княжной. Вот с кого надо брать пример, когда вопрос ребром. Якорь на шею и в воду, бычкам и крабам на съедение. Ладно, оставим женщин в покое. Это вечная тема, давай лучше выпьем за успех нашего дела. Будем живы, не помрем!

Давид Яскин залпом опрокинул содержимое рюмки, понимающе закивал, рано потерявшей волосы, продолговатой, как тыква, головой.

Стас последовал его примеру. Запили соком и с усердием налегли на закуску. Между тем седовласый ловелас вытер с лица кровь и, заправившись рюмкой коньяка, возжелал женских прелестей. Неловко поднялся из-за стола, сбив на пол тарелку с остатками салата оливье, и на непослушных ногах, зигзагами направился к сцене. Из глубины зала сквозь звуки мелодии до слуха Ломова и Яскина донеслись шум, женские крики и ропот мужских голосов.