Мандат лицедея. Часть первая

– Именно в этих местах, в элитных клубах, на тусовках для избранных, а не в театрах и музеях, за рюмкой коньяка и водки, бокалами дорогих коллекционных из массандровских подвалов вин и шампанского да под черную и красную икру, решаются важные государственные, а чаще всего коммерческие, бизнес-проекты и личные дела.

А в парламенте и на Президиуме голосованием лишь закрепляется позитивный результат тайных переговоров. Политика подобна айсбергу. Для народа сияющая в алмазах вершина, чтобы радовала простаков и внушала оптимизм, а для депутатов и чиновников – подводная часть, где за кулисами и кабинета со звуконепроницаемыми стенами происходит передел собственности и сфер влияния.

– Марк, Марк, когда это прекратиться?! Мне надоели твои утренние переговоры, не квартира, а узел международной связи, – с недовольной гримасой на опухшем от сна лице появилась в дверях бесформенная, а точнее в форме тумбочки, Эльвира.– Ты у меня, словно резидент германской разведки БНД или еврейского Моссад. Только бешеные гонорары тебе почему-то не платят или, может, от меня прячешь для своих знойных любовниц? Узнаю, не поздоровится, – она сжала кулак величиною с голову годовалого ребенка.

– Эля, птичка моя, не шуми, это сугубо деловые разговоры, – отвлекся он от аппарата, и прикрыв микрофон ладонью, сообщил. – Мой любимый босс где-то потерялся, а его Лада меня, несчастного, с самой ночи доставала звонками.

– Загулял, наверное, твой шеф, такой же, как и ты, бабник, вот уж судьба двоих бугаев свела, – проворчала Элъвира.

 – С жиру бесится и секс-терапией для сжигания лишних калорий занимается. Будь моя воля, разогнала бы ваш парламент поганой метлой к чертовой матери. Дармоеды, барыги и распутники, сидите на шее у трудового народа, ни стыда, ни совести.

– Ты, Эля, так говоришь, потому что не знаешь элементарных основ государственного строительства, его надстройки, институтов управления державой и людьми. Это великое искусство и тяжкий крест.

– Зато ты у меня большой знаток, мастер золотые руки, до сих пор дачу под Алуштой достроить не можешь.

Загораем и кантуемся в палатке, как те дикари-туземцы, что с потрохами съели несчастного Кука,– упрекнула она.

– Ну, что ты буровишь? Это совсем другое строительство, – тщетно попытался он ей объяснить, но Эльвира отмахнулась тяжелой, как у метателя молота, ядра или диска рукой. – Пока не достроишь дачу, никаким другим строительством не смей заниматься и на нежность мою не рассчитывай.