Рафаэль и бабы-жабы

– Извращение, это корм для жеребцов, – скривила гримасу соседка.

– Не извращение, а угощение, – возразил он. – Пикантное блюдо. Конечно, такую кашу медом не испортишь, но у меня, к сожалению, нет пасеки. А цены на мед очень кусаются.

– Не прибедняйся, наверное, прячешь валюту в чулке? – усмехнулась Тамила.

– Нет ни чулка, ни стеклянной банке, – вздохнул художник. – Вся пенсия уходит на еду и оплату услуг ЖКХ. Не забывай, что на моем иждивении Джим, а он питается наравне со мной.

– Давно надо было от пса избавиться, сдать его в живодерню, – упрекнула Швец.

 – Из-за него подъезд мочой и псиной пропитался.

– Джим не виноват, это бомжи и алкаши под лестницей устроились. Пес для меня вместо сына или брата. Без него я бы от одиночества и тоски дуба дал.

– Дуба дают могучие и богатые люди, а такие, как ты, испускают дух и в коробок сыграли.

– Тамила, не придирайся к словам, – оборвал он. – Мне без разницы, дуба дал, или в коробок сыграл. На том свете все равны: и богатые, и бедные.

Их одинаково черви едят…

– Фу, настроение испортил словами о трупах, – отмахнулась она рукой. – Говори о позитивном и приятном.

– Чему радоваться, зубы скалить, когда долги растут, а денег нет, – напомнил Суховей о своем бедственном положении. – Если твоей подруге не нравится овсянка, то отварю картошечки в мундирах, открою закатки с солеными огурчиками и помидорчиками, баклажанную и кабачковую икру собственного приготовления. Вкуснятина, пальчики оближите…

– Рафаэль, ты что, сдурел, белены объелся? – вытаращила она лупатые глаза.

 – Это же мужицкая, крестьянская еда. Виола Леопольдовна – светская дама, а не пахарь. Она привыкла к элитным, изысканным напиткам и деликатесам.

– Так я и предлагаю здоровую пищу без ГМО, нитратов и сульфатов, – заверил художник.

– Пошел к черту со своей картошкой. Не вздумай поставить ее на стол. Я такого позора не вынесу, а Виола Леопольдовна сразу сбежит от такого деликатеса.

– Не сбежит. Для возбуждения аппетита угощу вас домашним красным вином из Изабеллы и Саперави, а также белым Шардоне или Мускатом, – самоуверенно сообщил он.

– Вино хоть крепленное? – поинтересовалась Тамила.

– Нет, вино сухое и десертное двухлетней выдержки.

– Представляю, какое оно кислое, скулы сводит и першит в горле, – соседка, словно раздавив во рту клюкву, изобразила гримасу.

– Наоборот, приятное, как Шардоне, Буссо или «Солнце в бокале», – заверил художник.