Рафаэль и бабы-жабы

Ох, бабоньки, хорошо сидим и гудим!

– Не заговаривайся, где ты видишь бабок? Перед тобой благородные светские дамы, – упрекнула соседка.

– Бабоньки звучит ласково, доверчиво.

– Не тебе нас ласкать и мять. Для этого есть мужчины-рыцари на белых конях и с валютными счетами в банках, а ты, пока что голодранец, – пристыдила Тамила.

– У меня тоже скоро будет счет.

– Когда будет, тогда другой разговор.

– Что-то я устал. Укатали, видно Сивку, крутые горки, возраст дает знать, раньше не вылезал из творческой богемы, – посетовал он, решив свернуть тему.

– Рафаэль не притворяйся доходягой, – ухмыльнулась Швец. – Косишь под бедного еврея, а я эту публику знаю. Этот номер у тебя не пройдет. Если хочешь, чтобы мы ушли, то скажи, не придумывай разные сказки. Мы взрослые люди, нечего юлить и мудрить мозги.

– Я, что попало, не ем, – с гордостью заявила гостья.. – Только экологически чистые, свежие без ГМО, нитратов и сульфатов продукты. На хот-доги, гамбургеры, фаст-фуды, не смотрю, тошнит. «Макдональдс» обхожу десятой дорогой.

Уважаю и берегу свой организм и вам советую в еде быть щепетильными и осторожными.

– Рафаэль, не сиди, как пень трухлявый, а бери ценные мысли, изречения на заметку, – велела Швец. – У Виолы Леопольдовны, максимально занятой важными делами, нет времени на повторение.

– Уже взял, – кивнул головой художник.– Конечно, человек всеяден, но не до такой степени, чтобы употреблять лягушек. Даже в годы голода люди брезговали.

Суховей старался контролировать свои слова и действия, чтобы нечаянно не обидеть знатную гостью.

По мере повышения градуса в мозгах и алкоголя в крови, ощутил себя раскованно, как птица в свободном полете.

– Уважаемая мадемуазель, вам бы при таких гастрономических пристрастиях к лягушатине следовало бы, словно черепахе Тортиле, жить в болоте…

Увидел, как риелтор оторопела, замерла с открытым ртом. Выпучила глаза из орбит, а лицо полыхнуло жаром.

– Ну, спасибо. Тамила Львовна, удружила, – наконец вернулся к ней дар речи. – С кем ты меня познакомила?

– Поднявшись из-за стола, сама же и ответила:

– С неотесанным забулдыгой Дуремаром.

Если бы я не была при исполнении, то за оскорбление личности врезала бы ему промеж глаз, покатился бы колбасой.

«Полный фиаско, катастрофа» – запаниковал художник, следя за ее руками и опасливо отойдя от стола.

– Виола, Виолочка, не обращай на него внимания, ешь, сколько влезет, – забегала вокруг нее Швец. – На Рафаэля иногда находит, бывает неадекватным.