Тайна старого грота

Алекс утвердительно кивнул головой.

– Бабы у Левы нет, умерла три года назад. А Матильда – это обезьянка. Ему кто-то из рыбаков из Луанды привез. Соображаешь?

Корецкому не понравилось это запанибратское обращение на "ты". В его лексикон прочно вошли благозвучные "дамы и господа", и прочие выражения, но он не поправил водителя. Настроение и без того было мрачное, подавленное. Разговор он поддержал только для того, чтобы отвлечься от собственных горестей, раскалывавших череп.

Проколесив по загруженной транспортом улице и выбравшись из плена светофоров, "Волга" свернула в узенькую старую улочку на окраине города.

Почти приткнулась носом в ворота. За ними Алекс увидел опрятный одноэтажный дом с двумя окнами, выходящими на улицу.

– Вот Левин коттедж, – с иронией произнес водитель. – Кого он только не снимает – и писателей, и артистов, и певцов, а живет скромно. Видишь, какая хилая избушка на курьих ножках. Я бы на его месте деньги лопатой загребал…

– Подождите минут пять-шесть, – бесцеремонно перебил его Алекс.

 – Я возьму у него фото.

Не расплатившись, дабы водитель не вздумал уехать, он вышел из машины. Калитка не была заперта, и Алекс вошел в небольшой дворик. Огляделся, дорожка, ведущая к крыльцу, выложена тротуарной плиткой. Под окнами буйно разрослись кусты отцветшей сирени.

– Левон Семенович! Хозяин! – громко крикнул он, поднявшись на ступеньку крыльца, и замер, надеясь услышать шаги в глубине дома. Вдруг за спиной в кустах сирени послышался шорох.

Алекс резко обернулся – на него, не мигая, смотрела обезьянка. На шее у нее болтался ошейник с кожаным поводком.

"Это, наверное, и есть Матильда, – догадался Корецкий. – Вместо пальм и лиан довольствуется сиренью. Приловчилась…"

– Левон Семенович! – еще раз попытался он докричаться до фотографа. Но в ответ лишь тоскливо завизжала Матильда. "Может, заснул или оглох", – предположил Алекс и смело потянул на себя дверную скобу. Она подалась.

Уже спустился синий теплый вечер и потому на веранде, куда он вошел, было сумрачно.

Корецкий направился в комнату. Ступал осторожно, чтобы ненароком не задеть предметы.

– Левон Семенович … Хачатур!?

Ни звука в ответ. Алекс нащупал на стене выключатель. Щелкнул – в глаза ударил яркий свет. На полу, возле кухонного стола, на боку, скорчившись, неподвижно лежал мужчина. Лужица крови подтекла до порога, и Корецкий в темноте ступил в нее туфлями. Содрогнулся.