Горькое молоко – 3. Сайга для деда. В погоне за кардиналом

Поняла мадам?

Она не пропустила его последнюю фразу, просто не стала в данный момент серьёзную тему превращать в автомобильный фарс, но машину притормозила и посмотрев на своего кума спросила:

– Так я не поняла, куда едем, в Осинки или к тебе на второй этаж?

– Традиции не будем нарушать, – сказал он, – едем ко мне, конечно. Подойдут племянники с матерью. Да мало ли кто ещё подойдёт, все знают, что по выходным я из – за спортивных мероприятий больше в городе нахожусь, как болельщик. Будь-то зима или лето, значения не имеет.

 – Он показал ей рукой на дорогу, – давай трогай, здесь ни светофоров, ни семафоров нет.

Она улыбнулась и тронулась с места.

…Ирине было 60, но выглядела она значительно моложе. Она относилась к ярким и привлекательным женщинам, о которых в народе говорят: «один раз увидишь и никогда не забудешь». Чистокровная брюнетка, без седины в голове, черноброва, стройна, как манекен и безумно обворожительный взгляд делали её просто красавицей. Многие вдовцы и одинокие мужчины после смерти её мужа Лёни предлагали ей руку и сердце.

Но она была неприступна. Ирина тайно любила много лет своего кума Беду. И не скрывала от него своих чувств в течении всей жизни, и он об этом хорошо знал.

Она не ответила ему на его предложение, которое он озвучил пять минут назад, сочтя, что Дед шутит, как всегда, но сердце у неё в этот раз ёкнуло, как никогда. Подъехав к дому, Ирина заглушила мотор, посмотрела в зеркало салона. Затем сверкнув своим колдовским взглядом в сторону Ивана, произнесла:

– Я тебя за язык не тянула, сам назвался.

Не миновать нам сегодня свадьбы!

Дед уже сам не рад был, что после выпитого шампанского на стадионе, у него с языка сорвётся судьбоносная фраза. Его лоб покрылся потом, который он промокнул носовым платком, после чего над надбровьем появился ярко – красный след. Он успел тоже посмотреть на себя в зеркало и, прикрыв лицо букетом, вышел из машины. А Ирина взяла с заднего сидения сумку с провиантом, закрыла машину и последовала следом за ним.

…Иван Романович открыл дверь своей квартиры, пропустив впереди себя Ирину, а затем сам переступил порог. Тихо закрыв за собой дверь, он бросил со звоном ключи на трельяж, стоявший в прихожей и, возвратил букет Ирине:

– Ира выгружай свой пакет на стол и поставь цветы в вазу, да занимайся сервировкой стола, – сказал Иван. – Где, что находится, сама найдёшь, а я попробую мальчишкам дозвониться. Что – то меня беспокоит их долгое молчание.