Булгаков и княгиня

Впрочем, Дутов тоже особого доверия не внушал – обыкновенный выпивоха, неудачник на литературном поприще, скорее всего, влиятельный папаша пристроил своего оболтуса на хлебную должность в солидное издательство, да там он и застрял. Будет ли от него толк – это ещё бабушка на двое сказала. Но вот то, что изрядно похудеет мой бумажник, это я усвоил однозначно. Ладно уж, отрицательный результат тоже может быть полезен. А разве не так появляется жизненный опыт у писателя?

Всё было бы ничего, если бы не слова этого Перчаткина.

– Но неужели книги – это просто товар? Неужто в литературе заправляют лавочники? Куда же подевались настоящие писатели? – этот крик души родился во мне на излёте вечера

– Да ни один из тех, кого печатаем, не только не писатель, но и вообще не понимает, что такое литература. Возьми хотя бы последнюю книжку этой… как её… Ты только послушай, что пишет, цитирую по памяти, – и, закатив глаза, продекламировал: – «Среди извилистых луж с раздавленными волосами поступью рока возникла невесомо одетая женщина с пустыми длинноватыми руками»… А! Каково? Да тут нелепица на нелепице! Вообще, прости Господи, пишет форменную чепуху.

Мы выпили ещё по рюмке, и Дутов с явной грустью в голосе сказал:

– В общем, пиши или не пиши, никто не будет толком разбирать, что там у тебя написано? Одна дорога – в мусорное ведро… Само собой, если твой сосед не работает в издательстве, – тут Дутов подмигнул и опрокинул в рот очередную рюмку.

Да где мне взять таких соседей? Тётка Глаша, добрая старушка… Торгующий девками управдом.

Отставной милиционер в квартире, что напротив… Это что ж, выходит, всё напрасно? Пиши или не пиши…

Тем временем у Дутова созрел тост:

– Я вот что хочу сказать: талантливые люди одиноки! Ну как примерно мы с тобой, – он наполнил рюмки. – Зато вот бездари кучкуются, а потому добиваются успеха, – и с явной злостью поглядел по сторонам. – Так выпьем же за то, чтобы таланту тоже изредка везло.

Мы чокнулись и выпили.

Странно, но мне вдруг стало очень хорошо. Особенно после того, как выпили с Дутовым на брудершафт. Перчаткин – тот не в счёт. То ли навсегда пропал в занюханном сортире, то ли попросту сбежал. Похоже, не поверил в то, что удалось напиться на халяву.

Вечер, так грустно начинавшийся, медленно трансформировался в завершающую фазу, когда все люди братья, все женщины красивы, а сам ты и талантлив, и умён.

В общем, всё пока идёт как надо.