Диалоги, которых не было

В научных терминах я не силён, поэтому ожидаю разъяснений:

– Что вы подразумеваете под невроти…?

Дальше не смог выговорить, а Фрейд, словно бы не слыша моих слов, перескочил на тему о правах человека:

– Дайте человеку жить, как он хочет! Конечно, если при этом он не нарушает закон. А мораль нынешнего общества способна довести людей даже до безумия!

– Но, если наплевать на мораль, во что же превратится культура? Страшно себе представить!

Фрейд только замахал руками:

– Вы не там ищете. Вера в то, что культура является панацеей от всех бед, залогом процветания человечества – это пагубное заблуждение, предрассудок.

Прежде всего надо ликвидировать разруху в головах, только тогда появится какая-то надежда на возрождение культуры.

Я опять не понимаю:

– Вы о хирургическом вмешательстве, лоботомии?

– Я бы не советовал доводить идею до абсурда, – Фрейд насупился, словно был оскорблён моими подозрениями, но после короткой паузы продолжил: – Речь идёт о том, чтобы освободить личность от нравственных запретов, которые сложились в обществе.

Ваше Эго вынуждено подчиняться, а вот «второму Я» на все эти запреты наплевать, и в результате возникает внутренний конфликт, чреватый разрушением вашей психики.

Раньше такая мысль мне в голову не приходила, поскольку жил с alter ego в полном согласии, хотя и тут не обошлось без нервотрёпки. Однако никакой разрухи я не замечал, разве что в последнее время… Вот потому и задал свой вопрос:

– Так что же с нами будет?

– Взять на себя роль пророка мне не хватает смелости, увы.

Я даже готов принять упрёк в том, что не в силах принести вам никакого утешения.

Сказав это, он вслед за Ницше растворился в полутьме. Близится утро, и время призраков вот-вот закончится, они опять возвратятся в небытие, так и не подсказав: то ли мне смириться с тем, что происходит, то ли написать сатирический роман. К счастью, Ницше немного обнадёжил… Но только я повернулся набок и закрыл глаза, как снова слышу чей-то голос:

– Влад! Да перестань ты заниматься ерундой! Я воздержусь от искушения наметить слишком отдаленный период времени, но предельно очевидно, что в умственной жизни искусству уготовано очень скромное место.

– Но если влияние искусства упадёт ниже плинтуса, во что же превратится наша жизнь?

Сказал и только после этого открыл глаза. И вот что вижу – передо мной сам Макс Нордау! Стоит в углу комнаты, потрясая седой бородой и размахивая кулаками.