Советник президента

Тут подошёл трамвай, который шёл на Большую Пироговскую, но, утомлённый многочасовой беседой с Платовым, Булгаков не обратил внимание, что едет не в ту сторону, а по дороге и вовсе задремал…

Вдруг заскрипели тормоза, и что-то болезненно ударило в лоб, словно бы трамвай наткнулся на препятствие. «Авария? Вселенская катастрофа?!» Впрочем, во сне чего только ни привидится. Когда Булгаков открыл глаза, он обнаружил, что за окном ночь, трамвай стоит у Новодевичьего монастыря, ну а в вагоне ни души.

И только некто с растрёпанными, соломенного цвета лохмами склонился над его лицом, выражая неподдельное сочувствие:

– Как себя чувствуете? Не ушиблись? А я было подумал, что всё, кирдык… Что ж это вы, милейший? Негоже спать по ночам в трамвае, так ведь не проснуться можно. И никакой Платов вам не поможет…

Блондин продолжал что-то говорить, однако странное сочетание нестриженой головы и английского акцента заставило Булгакова усомниться в реальности происходящего.

Самое верное средство – это ущипнуть себя, что и попытался тут же сделать. Но в темноте ненароком промахнулся… Раздался дикий крик, и англичанин вывалился из трамвая на заснеженную мостовую. Сидя прямо на снегу, он потирал израненную ляжку и причитал:

– Вот так всегда! Узнаю русских! Ты к ним с открытым сердцем, а они…

Теперь уже Булгаков вынужден был выражать сочувствие:

– Вы извините, это случайно получилось. Вам помочь?

Нестриженный аж подскочил на месте.

– Что? Кому вы это говорите? Мы не нуждаемся в вашей помощи. Мы сами готовы кому угодно помогать! – и уточнил, скорчив презрительную рожу: – Но только не России.

«С чего бы это? Может быть, сбежал из Кащенки? Впрочем, судя по элегантному двубортному редингтону, скорее дипломат или кинорежиссёр. Где-то накачался виски или пивом и вот теперь бродит по ночной Москве, пугая редких пассажиров и прохожих. Хотя, кто знает… Не исключено, что всё это всерьёз».

Так размышлял Булгаков, а затем спросил:

– Так чем русские перед вами провинились?

– Ну как же! Вы разве не знаете, что ваши эмигранты мрут у нас, как мухи.

– А мы-то тут при чём?

– My God! Как это при чём? Разве вы не поняли, что Платов это сатана? Точь-в-точь вылитая копия Воланда!

– Я бы так не сказал, – возразил Булгаков, хотя время от времени и у него возникали такие подозрения.