Сумерки в спальном районе

Итак, любезный читатель, предлагаю тебе вновь последовать за мной в недра московского спального района, за внешним спокойным благополучием которого скрывается постоянная, нередко смертельная опасность.

И да хранит тебя Бог!

И так, любезный читатель, предлагаю тебе вновь последовать за мной в недра московского спального района, за внешним спокойным благополучием которого скрывается постоянная, нередко смертельная опасность.

И да хранит тебя Бог!

    Твой Владимир Алеников

1.

 Курочкина

– Знаешь что, не морочь мне голову! – сказал Папаня.

– А вот это как раз совершенно невозможно! – ухмыльнулся Фил. – Твоя голова и так уже полностью заморочена!

    Ф. Волкен «Умирающий город».

Людмила Борисовна Курочкина, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, подошла к окну, чтобы задёрнуть штору. В Бирюлёво сгущались сумерки, пора было зажигать свет в квартире, иначе даже иголка в руке уже плохо различалась, а Людмила Борисовна совершенно не хотела, чтобы кто-то из противоположного дома наблюдал за тем, чем она занимается у себя дома.

Даже если ничего предосудительного она не делает.

В том же, что кто-то напротив уже изготовился с биноклем или подзорной трубой, Курочкина не сомневалась. Её покойный муж, Ефим Валерьевич, ежедневно часами просиживал у окна с биноклем в руках, ни за что не позволял ей зажигать свет в комнате, чтобы в свою очередь такой же истовый наблюдатель не обнаружил его самого.

Честно признаться, и сама Людмила Борисовна время от времени не удерживалась, приникала к окулярам, следуя настойчивым призывам супруга.

С плохо скрываемым любопытством разглядывала чужую, такую похожую на её собственную, и в то же время совсем иную жизнь, которую можно было наблюдать в многочисленных окнах возвышающейся на той стороне улицы шестнадцатиэтажки.

В окнах этих уже начал загораться свет, но в постепенно заполнявших Бирюлёво сумерках был он ещё пока блёклым, матовым. Подлинную свою силу свет этот обретёт позже, минут через сорок, когда таинственное сумеречное освещение уступит место обычной вечерней тьме, в густой синеве которой тысячеглазово засияют дома всего спального района.

Людмила Борисовна окинула равнодушным взглядом залитую серым маревом улицу, по которой ползли то здесь, то там включающие фары машины. За двенадцать лет, что Курочкины прожили в Бирюлёво, ничего в этом пейзаже не изменилось, разве что машин стало раза в два больше.