Мертвая земля

Он был одет в длинный балахонный костюм из дорогой черной ткани. Такие носят королевские монахи и миссионеры, но у последних с собой была бы еще целая свита, состоящая из стражников, Святых Сестёр и хранителей священного сказания, да и часто они имели огромное пузо, кое было их “священной ношей”. Но этот был тощ, а его руки были грязными, из-под ногтей сыпались крошки земли. “Он мог бы быть истинным фанатиком” – подумал Йоахим. Тогда был бы понятен и его интерес – церковь слишком трепетно относилась к одноглазым людям, непонятно почему считая их своей собственностью.

– Ты, мне думается, неместный? – Тихо и не особо учтиво проговорил Йоахим.

– Правильно думаете. – Старик снова странно улыбнулся.

– Проповедник?

Йоахим не смотрел на него и думал лишь о том, что ему, скорее всего, предстоит незамедлительно убраться из этого местечка.

– О-о, что же это вы! Нет, конечно. Я простой странник, что по несчастливой случайности забрел в эту дыру в столь ненастную погоду.

Йоахим облегченно выдохнул, за неповиновение к церкви его бы причислили к клятвопреступникам, невзирая даже на то, что клятв он никогда и не давал.

– Значит, у тебя есть предложение ко мне или, может, вопрос?

– Ну-у, нет, вряд ли…

Йоахим глубоко вдохнул и выдохнул, его терпение уже подходило к концу.

– А за каким хреном, ты на меня пялил всё это время с таким интересом?!

Старик немного отшатнулся, испугавшись крика Йоахима, но затем вновь подался вперед.

– А на кого здесь ещё смотреть? – Удивленно спросил он. – Оглянись по сторонам, одни пьянчуги, да идиоты. Хм, ты знаешь, я же вообще не хотел здесь задерживаться, но этот дождь треклятый… эх, да что говорить, скука тут одна. Ты здесь, как по мне, единственный интересный человек. – Старик без приглашения уселся на табурет напротив Йоахима. – Хе-хе, вот тебе моё предложение – переждать эту гремучую непогоду за одним столом и перекинуться друг с другом парой интересных историй.

Объяснение хоть и было лишено красивых подробностей, но всё же оставалось честным и правдивым. Йоахим сидел здесь уже не один час, и хотя за окном была ночь, ему совсем не спалось. Наверное, потому что и спать-то было негде – комнат не осталось, а на улице, даже если дождь пройдет, останутся сырость и холод, их Йоахим не мог терпеть всем телом и душой.

Он покрутил наполовину пустую пивную кружку и отодвинул её в сторону, скорчив при этом кислую мину.