Нейронная чума

От увиденной мной картины у меня до сих пор лишь при малейшем воспоминании о ней от ужаса бегут мурашки по телу…

Дверь в лабораторию была настежь распахнута. Будучи сорвана с верхней петли и держась лишь на одной нижней, она чуть покосилась вперед. Лампы, в пример тем, что мерцали в коридоре, работали исправно, и все помещение было превосходно освещено. Весь пол лаборатории был залит кровью (у меня не было сомнений, что это кровь), медленно вытекавшей в коридор. Все стены, дверь, кушетка, стол лаборанта и прочие предметы мебели были забрызганы и измазаны этой самой кровью, как будто санитар разом разбил все анализы пациентов.

Медсестра, немного полная женщина примерно моего роста, стояла ко мне спиной, что-то сжимая перед собой в руках и громко чавкая. Ниже поясницы подол ее халата был измазан кровью, будто кто-то рукой провел сверху вниз. Одна нога ее была босая, на второй был черный туфель на высокой шпильке, и она была как-то неестественно подвернута вовнутрь. Второй туфель со сломанным каблуком валялся у самой двери.

В ужасе я отшатнулся назад, с грохотом задев скамейку, стоявшую у стены напротив входа в лабораторию. Услышав грохот, медсестра как-то неестественно дернулась (это не было похоже на то, как человек вздрагивает, напуганный резким хлопком) и замерла. Оцепенев от ужаса, я замер тоже. Она медленно повернулась ко мне. Лицо ее было искажено жуткой нечеловеческой гримасой, будто бы парализовало все лицевые мышцы в самый неподходящий момент, когда человек только скорчил страшную рожу перед зеркалом.

Зрачки глаз были расширены так, что радужной оболочки, их обрамлявшей, я не заметил; вместе с тем глаза целиком были подернуты мутной пеленой, как при катаракте. Левое ухо у нее было оторвано и болталось на лоскуте кожи где-то в районе шеи. В ее оскаленном рту я недосчитался пары передних зубов. Весь ее подбородок, шея, грудь и ниже – все было измазано свежей кровью, а в своих скрюченных как в припадке руках она сжимала… наполовину обглоданную человеческую руку!!!

Завидев меня, она на какое-то мгновение замерла, потом выронила из своих культей добычу, судорожно распрямила правую руку в попытке сделать указательный жест в мою сторону и, предварительно клацнув пару раз челюстями, широко раскрыла окровавленный рот, видимо, в попытке издать призывный крик, однако вместо этого из глотки у нее донеслось лишь еле слышное сипение, переходящее в свист, как будто у нее были удалены голосовые связки.