Статист

Смотри, как его шатает, шляпа набекрень, лицо оплывшее какое-то. Я, когда заглянул в стол, сразу всё понял: шокер! Текущую работу я всегда кладу в этот верхний ящик. Для готовой работы у меня другие места предназначены. А тут открываю, а шокера-то и нету! Ну, думаю, спёр гад. А потом выдвигаю нижний ящик, а он там, голубчик, лежит, и электродики выглядывают, которые в нормальном положении выглядывать не должны, иначе не будет заряжаться конденсатор. Я же говорю: не доработал. Теперь-то всё в порядке, а тогда это помогло нарисовать мне картину произошедшего.

Этот болван, видимо, хотел воспользоваться фонариком, чтобы заглянуть вглубь стола, но знать он не мог, что для этого совсем не обязательно жать на кнопку, на которую я тогда еще не поставил предохранитель. Вот и схлопотал разряд в двенадцать тысяч вольт.

– Сколько, сколько?! – изумился Роман.

– А что ты думал! Я и больше могу накрутить, но и этого вполне должно хватить.

– Так ведь убить может.

– Нет, ток маленький, только вольтаж большой.

Парализует на некоторое время мышцы, и всё. Может и отключить, но убить – вряд ли. Вот и этого мужика шарахнуло хорошенько, но, как видишь, жив. Правда, здоровым назвать я его не могу. Но это уже его проблемы. А не надо лазить по чужим квартирам!

– Да, интересное кино получилось, – задумчиво произнёс Роман. – Как ты думаешь, он не нашёл твой тайник?

– Не думаю. Твой груз на месте. Я проверял.

– Ты заглядывал в кейс?

– Был грех, – со вздохом виновато сказал Кулибин.

– Ну и зря.

Меньше знаешь – крепче спишь. Наверное, подумал, что это моя игрушка? Подумал, подумал.

Петрович только пожал плечами.

– Ладно, не напрягайся. Это мне подбросили в надежде подставить вместо другого снайпера. Ведь знали, твари, моё боевое прошлое. Что самое паскудное, так это то, что без нашей доблестной полиции тут не обошлось. В этом я убедился во время допросов. Один из следователей точно в теме.

– А скажи, Рома, только не обижайся, ты там, на службе, убивал?

– Был грех, как ты любишь говорить.

Работа была такая. Там мы на равных: у меня винтовка – и у него винтовка, всё по-честному, а вот гражданских я убивать не готов. Так что, Петрович, как на духу: вины на мне никакой нет. Хочешь, перекрещусь?

– Да ладно. Если бы я тебе не верил, то сам понимаешь…

– Вот и хорошо. Не хотелось бы, чтобы между нами была хоть какая-то неясность. Теперь о деле. Эту штуку держать у тебя рискованно. Я в ближайшее время её перепрячу.