Борьба: Пленники Тьмы

И в первый раз в своей разрушительной лживой жизни он объективно взглянул на небо. Имперская пропаганда без тени сомнения изображала Земное Небо как какую-то природную ошибку: в их мире Небо фиолетовое. Теперь это не казалось догматом или вообще весомым утверждением. Манхр впервые смог почувствовать своё «я», уже отделимое, хоть и на незначительное расстояние, от Империи. У него сформировалось собственное мнение.

«Собственное мнение? – подумал карак. – Что оно представляет без всего остального? Ничего.

Нет… Представляет. Это ведь я. Манхр. Но теперь я отдельно… Чушь. Как кто-то может быть отдельно? Это невозможно… Возможно. Так живут, например, маки… Да нет. Это люди. У людей всё не так. Они ведь люди. НЕ мы. Мы лучше… А почему?.. Почему мы лучше?»

В голове у Манхра что-то застряло, потом остановилось и всё остальное. Встал весь механизм. И всего-то из-за одного банального вопроса «Почему?».

Чум обернулся и посмотрел на всё ещё лежащего Пожарина: «Чем я лучше него? Да это бред! Это кусок отбросов ни на что неспособный.

Конечно, я лучше его!… Его да, но людей-то ещё миллионы… Сейчас они работают. Спят всего восемь часов. Они переносят такие условия… Я бы так не смог… Но почему мы тогда победили их, если они сильнее?»

Манхр уселся за стол и, наклонившись вперёд, зажал голову руками: раньше размышлять ему не приходилось, раньше он думал только о деньгах. Перед ним встала дилемма: с одной стороны пришла мысль о превосходстве людей над чумами, с другой – он точно знал, что люди проиграли войну.

Совместить две эти вещи Манхр не мог, а отменить какой-либо тезис просто не представлялось возможным. Второй тезис являлся чуть ли не неопровержимым фактом. А первый настолько запал в душу, настолько казался очевидным, что заставлял в прямом смысле подбирать аргументы в свою пользу.

«Слышишь, раб?» – не отодвигая рук от головы, спросил Манхр.

Тяжело переворачиваясь с живота на бок, Пожарин открыл рот и попытался издать какой-то звук, но не смог – не позволило дыхание, оно было слишком тяжёлым.

Манхр сломал ему три ребра.

«Говори!» – руки у карака оставались в прежнем положении.

Номер А1 что-то промямлил и сразу закашлял.

«Кто сильней? – Манхр говорил громко и грозно, как обычно. – Скажи мне, кто сильней? Мы или люди?»

Не видя вариантов, Пожарин открыл рот и, согласно кивая, попробовал ответить.

«Не смей мне врать! Подумай, прежде, чем ответить.