Голова голов

Он много раз про себя думал, что пока он в состоянии размешивать сахар в чашке, он осознаёт, что никакая болезнь его ещё не поразила настолько, чтоб кто-то мог сказать, что Адриано Инганнаморте сошёл с ума… Дон Адриано не боялся подобной болезни, потому что знал, что пока он занимается историей, его разум будет способен мыслить свободно. И хотя с каждым днём всё труднее становилось сохранять это состояние, он смотрел на ту жизнь, что его окружает, на политиков, которых видел в новостях, и оценивал всё по-прежнему с позиции историка.

– По крайней мере, я понял причину, по которой люди не помнят имён моих прародителей. И, видимо, по той же самой причине они не помнят их дела. Раз уж они все не помнят, то у того есть единая причина… Но это я не могу оставить после себя. Вы помните, у меня есть сын. Чезаре…

– Помню. Он учится в Московской консерватории имени Чайковского на пианиста… Ты тогда говорил, что это лучшее высшее учебное заведение, которое есть в Европе. Что ему придётся при этом учить русский язык, который сейчас не очень нужен в Европе.

– Да. Именно так я и сказал. Слово в слово… Ваша память иногда удивляет меня, дон Адриано… Хотел бы и я иметь такую память в Вашем возрасте.

– Это как мускулы. Любое наше свойство сродни мускулам. Живёт, пока ты его тренируешь… Будешь тренировать – сохранишь… Ведь это знание ты тоже можешь передать своему сыну.

– Он умнее меня, дон Адриано. Мне нечему его учить… Я бы даже сказал, лишь бы мне чем-то не испортить… Но я хотел оставить память. Память о своих родителях и их родителях. Хотя бы ему… А мне и оставить-то нечего…

Адриано слегка рассмеялся. И улыбался при этом он совсем чуть-чуть, и смех его был больше похож на кряхтение, чем на что-то живое. Но было видно, что он рад, что ему ещё есть, чему учить своего старого ученика:

– Поверь, ты можешь оставить после себя намного больше, чем тебе кажется, что у тебя есть… И твои родителя оставили намного больше, чем ты сейчас видишь… Вот, например, ты же знаешь, что хозяин этого кафе разрешает мне обедать здесь за счёт заведения, сколько мне будет угодно?

– Разумеется, дон Адриано.

– Но ведь никто не говорит почему именно. Все знают, что он мне благодарен, но не знают за что. А учитывая, что всё это настолько давно, то все считают это просто за данность.