Невеста Обалуайе

Парни и мама ждут тебя. Твоя сестра Оба сойдёт с ума, если ты не приедешь. Ошун страшно расстроится. Эшу вообще свихнётся: он уже месяц не может говорить ни о чём другом. И своих племянников ты должна увидеть: они чудесны. Прошу тебя, не отменяй каникул. Прилетай домой, прилетай ко мне, я скучаю. И возьми с собой свою подругу, как собиралась. Обещаю, я всё решу сам.»

Обалу отправил письмо. Откинулся на спинку кресла. И, закрыв лицо руками, чуть слышно, беспомощно прошептал:

– Ма-ам…

Тишина. Тьма. Шелест дождя.

Отчаяние.

За окном, заштрихованным дождём, соткалось лилово-белое пятно света. Играя холодными искрами в каплях воды, оно озарило стекло, просочилось в комнату, – и, наконец, Нана Буруку перешагнула через подоконник.

– Я здесь, Обалуайе.

Обалу развернул своё кресло. Изумлённо воззрился на гостью. Нахмурился. Медленно выговорил:

– Что ты здесь делаешь, Нана Буруку? Я звал не тебя!

– Не меня? – без удивления переспросила она. – У тебя есть другая мать, мой мальчик?

– Моя мать – Жанаина.

Ты ошиблась. Уходи.

– Жанаина… – Усмехнувшись, дона Нана присела на край стола. – Ты никогда не думал о том, что моя сестра оказала тебе очень плохую услугу? Едва родив тебя, я сразу поняла, что жизнь твоя станет ужасной. У тебя злое сердце. Ты урод. Ты неизлечимый инвалид. Ты никогда не сможешь ходить. Тебя не полюбит ни одна женщина. Зачем, скажи, зачем таким жить на свете?

Обалу молчал.

– Но ты был моим сыном. И я не хотела твоих страданий. Я оставила тебя в роддоме, зная, что через несколько дней ты умрёшь.

Умрёшь, не познав боли, тоски, одиночества. Младенцы, знаешь ли, не чувствуют всего этого. Они уходят в небытие с улыбкой, не понимая, что теряют. И не теряя ничего. Но Жанаина всегда была дурой! Она пришла – и унесла тебя! В полной уверенности, что совершает благодеяние, идиотка! Ты готов поблагодарить её за это? Ты был счастлив хотя бы один час в этой жизни?

– Вообрази, был, – ровным голосом отозвался Обалу.

Нана усмехнулась, саркастически подняв бровь.

Несколько раз сомкнула и разомкнула ладони.

– Что ж, прекрасно, мальчик. Ты и в самом деле похож на меня. Но, видишь ли, я – Нана Буруку. Я создала из первородной глины голову первого человека. И все человеческие умы открыты мне. Тем более – мозги моих детей. Я знаю, ты научился закрывать от меня своё ори. Ты очень умён, мой малыш, этого у тебя не отнять. Но в такие моменты как недавний, – Нана непринуждённо кивнула на «спящий» компьютер, – твоя защита слабнет.