Сахалинский репортаж. Вокруг острова на мотоциклах. 1957 год

Когда бот выходит из ковша, рыбокомбинатовские остряки кричат вслед:

– Ну, Сергей пошел пролив перегораживать!..

Капитан с независимым видом смотрит на море. Несмотря на молодые годы, он – настоящий рыбак. Экипаж Сергея Терентьева, не надеясь на «большую рыбу», на «рыбацкий фарт», настойчиво и трудолюбиво пашет море.

В первой половине января погода, правда, не баловала рыбаков. Капитан и его помощник коротали время в кубрике за шахматами. Выйти в пролив удалось лишь трижды – за треской, которой, кстати, немного зимой у сахалинских берегов.

Но за три выхода экипаж сумел взять половину месячного плана.

Конечно, лучше брать сельдь кошельковым неводом, чем бесконечно возиться с наживкой и выборкой ярусов. Но селедки пока ждать не приходится – рано…

Так думали все, так подсказывал многолетний рыбацкий опыт. Однако в холодный январский день вдруг пришло по радио известие: в районе острова Манерно поисковое судно «Никополь» обнаружило первые разреженные косяки сельди.

Не поверили. Обледеневший «Никополь» вновь и вновь прощупывал гидролокатором и эхолотом толщу воды, звал к себе добывающие суда… Никто не откликался – флот еще не был готов.

Тогда экипаж траулера сам взял первый улов.

Сельдь выгружали у пирса обыкновенными зюзьгами, перекидывали ее в носилки. Монтаж приемных линий только начался. Да и кто мог предполагать, что путина начнется на два месяца раньше обычного!

Волнующая весть подхлестнула всех – рыбаков, механизаторов, обработчиков. В середине февраля двумя колоннами вышел на лов отряд океанских сейнеров Управления тралового и сейнерного флота.

Зазвучали в эфире голоса капитанов. Сейнер «Ом» во втором замете взял четыреста тридцать центнеров рыбы.

Погода срывала промысел. В тяжелые штормовые дни суда отстаивались в ковше. Район лова передвигался к северу и снова отступал на юг. Самым характерным в это время был короткий разговор:

– Ну, как?..

– Воду цедим…

Предпутинное напряжение росло, неумолимо захватывало всех. Менялась температура воды, стада сельди поднимались ближе к поверхности моря.

Максим Семенович Дурманов, стоя на мостике только что отремонтированной «Обояни», ворчал:

– Ничего, мы свое возьмем. И «кошелек» рвать не будем…

Наконец, наступает долгожданная тревожная ночь. На мачте разведывательного судна мигают красные огоньки. Начальник поискового рейса охрипшим от ветра и усталости голосом командует по радио:

– «Обоянь», «Обоянь»… Я «Никополь»… Ваша очередь третья.