Иоганн ван Роттенхерц – охотник на монстров

– Мы с отцом приехали в город давно, я была совсем маленькой, ещё не ходила в школу, – продолжал мертвенный голос. – Он был кукольным мастером. Любил горы. Хотел тихой, спокойной жизни. В тихом городе. Говорил… Говорил, что чужие люди не могут обидеть сильнее, чем свои. Он от чего-то бежал. И я вместе с ним. Не помню. Он делал игрушки, любые, самые разные. Очень хорошие игрушки. Дети их любили. Взрослые любили. Помню, все восхищались. Люди приезжали издалека за его игрушками. А потом и за моими. Он учил меня. Показывал, как нужно шить, как резать по дереву, как плавить фарфор и стекло, как работать с металлом.

Всему в своём ремесле научил.

К нам часто приходил бургомистр. Он давал мне конфеты. Хвалил моих кукол. Говорил, у меня талант. А потом они с отцом обсуждали дела. Мне всегда казалось, что он как-то недобро смотрит на отца.

Потом отец умер. А он, – мёртвая девушка надолго замолчала, похоже, пыталась что-то вспомнить. – Мальбор. Удочерил меня. Я плакала, когда отца зарывали в землю. Светило солнце.

Птицы пели. А гроб забрасывали землёй. Он обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Почему-то ему не хотелось верить.

Мне было двенадцать. Через месяц после похорон Мальбор пришёл ко мне. Принес конфет. Попросил. Попросил продолжить делать куклы. Говорил, что дело отца должно жить, что людям нужны игрушки, чтобы радоваться. Что я должна дарить людям радость. Называл хорошей девочкой. И дышал жадностью.

Я не верила ему. Но продолжала делать кукол. Это помогало забыться. Но когда подросла… Поняла, что забыть нельзя.

Я жила в его доме. Он почасту уезжал. Кабинет запирал. Но ключ выточить было несложно, легче, чем доспехи кукле-генералу для сына эрцгерцога, – её глаза полыхнули синим пламенем, руки с длинными когтями сжались в кулаки, густая, гнилая кровь полилась с ладоней, пропитывая кружевные перчатки. Мёртвая память, отголоски прошедших эмоций переполняли кукольную девочку, обида, нанесённая при жизни, была велика. – Красная коробочка! С синими цветами. Церковь! – речь её стала сбивчивой и несвязной.  – Моя комната! Моя темница! Шестой камень от входа, левая стена. Всё там.

Я знала, что ничего не докажу. Я узнала кто он на самом деле. Я читала… Я видела его бухгалтерские книги. А позже… Позже начала замечать огонь похоти в его глазах. Он желал меня. Вожделел.

Я ненавидела его. Это грязное чудовище без чести и совести, – похоже, она цитировала что-то из прочитанного или услышанного при жизни. – А он меня вожделел.

Я всё узнала.