Иоганн ван Роттенхерц – охотник на монстров

– Но откуда вы? – священник замешкался, его румяное лицо начало краснеть. – Как вы это всё узнали?!

– Она сама рассказала, – мрачно наслаждаясь эффектом, ответил Иоганн.

– Но я слышал… – священник поражённо смотрел на собеседника.

– И правильно слышали. Она рассказала мне об этом. А затем я её упокоил, – Старик флегматично потянулся и хрустнул костями сцеплённых рук.

– О, – сконфуженно кивнул Авелан.

– Я не собираюсь вас судить, святой отец, – спокойным, чуть грустным голосом продолжил ван Роттенхерц.

 – Просто хочу узнать, почему? Что заставило вас, человека, принявшего сан, пойти на подобный поступок?

– Не ожидал я, – глухо проговорил священник, – что умертвия способны к исповеди. Вы хотите знать причину? – Взгляд тёмных глаз Авелана пересекся с взглядом Иоганна, – Дело в бургомистре. Дело в моей пастве. Дело в тех, за кого я взял ответственность! – он распалял сам себя, судорожно искал аргументы, вскочил, размахивая руками. – Я должен думать о благополучии общины! О своих прихожанах.

Я должен заботиться о мужчинах и женщинах этого города, о тех, кто вверил себя моим заботам. О тех, кто надеялся на меня!

– И как это связанно? – с улыбкой на тусклых сморщенных губах поинтересовался охотник.

– А вы и правда, не понимаете? – вяло рассмеялся священник. – Мы бригланы. Я и моя паства. А здесь, – он чуть помолчал, – здесь почти алмарская земля. Здесь они – бургомистр, полицмейстер, граф, который над ними. Здесь они сильнее меня. Неужели вы думали, что я стану воевать с имперской властью, которую, как ни печально, представляет здесь Мальбор, ради какой-то безродной девицы?

– Ясно, – Иоганн давным-давно разучился злиться, он просто становился всё мрачнее.

 – И сколько он вам заплатил?

– Вы думаете, дело в деньгах? – расхохотавшись, отец Авелан снова опустился в кресло, облокотился о стол, вновь посмотрел в глаза охотника на монстров. – Я бы не взял у него денег. Пусть сам купается в своём неправедном золоте. Я уже сказал.

Я защищал свою паству. Эта вздорная девица и так принесла многовато проблем. Гарольд Ригхофф возмущался её положением. Теперь он, бедный горшечник и его семья, ещё двадцать лет будут платить полуторный налог. Марта прилюдно обругала бургомистра, за то, что он удочерил девочку только из-за денег. На следующий год её сына забрили в рекруты. Единственных детей в рекруты обычно не берут. Ещё примеры? Или вы всё поняли? Каждый из нас делает то, что должен.