Сердце Пиетры

Влюбленный художник, разместив перед собой холст и вынув из походной сумки краски и кисти, старался запечатлеть Алессию, смотрящую в окно. От встречного ветра ее золотистые волосы красиво развевались. И это их движение никак не получалось отразить на бумаге.

– Ваше высочество, вы можете голову чуть наклонить?

– Тэнкредо, ты же мастер. Рисуй меня такой, какая я есть.

– Вы постоянно вертите головой, и я не могу зафиксировать лучшее положение. А еще ваши волосы…

– Что тебе не понравилось в моих волосах?

– Они очаровательны, ваше высочество.

Но их так треплет ветер, что это необычайно красивое их движение я не могу превратить в рисунок. Если бы я обладал магией оживления картинок.

– Так научись, Тэнкредо.

– Для этого надо поступить в академию художеств. А я боюсь, меня туда не возьмут.

– Почему? Ты же хорошо рисуешь.

– Ни один ваш портрет у меня не получился.

– Брось. Ты наговариваешь на себя.

– Я плохой и бездарный художник. Хотите, я выброшу все свои кисти и холсты прямо здесь, из окна поезда? А следом выброшусь сам.

– Тэнкредо! Как ты такое можешь говорить?

– Извините, ваше высочество. Я просто теряю голову рядом с вами и чувствую себя ничтожеством, не способным отразить вашу красоту на холсте.

– Какой ты, право, смешной. А что твои друзья? Почему они отказались ехать с нами в одном вагоне? Энрике пропадал целый год и не хочет со мной поболтать. Наверняка встретил там, в Магиксе, какую-нибудь феечку-вертихвостку.

– Ваше высочество, Энрике и Федель решили, что так будет лучше обеспечивать вашу охрану.

– От кого они, интересно, собрались меня защищать?

– Если Лореден потревожил монстр, значит, снова проснулись темные силы, с которыми ваш отец вел продолжительную войну. И они могут напасть на нас.

– Если так, то Дрэгос должен был снарядить своих солдат, а не посылать со мной двух юнцов. Хоть Энрике и учится в Красном Фонтане, но что он сделает против могучего монстра, который, наверняка обладает черной магией?

– Почему двух, ваше высочество? А как же я? Нас трое.

И я готов умереть за вас в любом бою.

– Ах, мой славный Тэнкредо. Я верю в твое доброе и верное сердце. Но чем ты будешь защищать меня? Своими кистями и мольбертом?

– У меня есть кинжал, подаренный мне отцом. Если надо, я встану на пути врага, и ему придется сначала убить меня, прежде чем он доберется до вас.

Поезд огибал очередную гору. Энрике и Федель, разместившись в мягких креслах в соседнем вагоне, болтали о всякой всячине.