Монстры Планеты Мелия

В следующее мгновение Жак заметил ещё одного пирата – среди беглецов ни у кого не было формы гражданского космофлота – и попытался достать и его, но споткнулся о чьё-то мертвое тело.

– Можешь попрощаться с жизнью, – пират подошёл почти вплотную к растянувшемуся Жаку. Но беглец только улыбнулся, приметив, как сзади к тому подкрадывается чиуанин. Один удар по шее – и больше никто не преграждал им путь к спасению.

– Долго мне вас ещё дожидаться? – старик уже стоял в дверях шлюзовой камеры флаера.

Чиуанин первым вошел в летательный аппарат и занял кресло пилота, заявив, что является специалистом в этом деле.

В последний раз распахнулся шлюз ангара, и судёнышко выскочило в открытый космос. «Арго» содрогнулся от очередного взрыва и раскололся на две части, превратившись в груду космического мусора.

– Живы? – спросил чиуанин, как только перегрузка перестала давать о себе знать перехватывающим дыхание давлением.

– Почти, – с трудом выговорил Жак.

Где-то позади, на страховочном кресле раздался подтверждающий стон старика.

– А вот и наши приятели, – чиуанин кивнул в сторону экрана, где явственно вырисовывался силуэт пиратского челнока, уходящего прочь от крейсеров эскадры.

– Мы совсем рядом, почему они нас не атакуют? – подал голос старик.

– Им не до нас. Они, как, впрочем, и мы, все еще в зоне обстрела, – отозвался чиуанин. – Поэтому и петляют как мелианские зайцы.

Поняв, что ничем пилоту сейчас помочь не сможет, Жак обернулся к старику:

– Мне интересно, откуда ты так хорошо разбираешься в роботах? Помниться ты даже упоминал какую-то компанию.

– Какую-то?! «Гамильтон индастри» – лучшая робототехническая корпорация в Солнечной системе, а может быть и во всей Федерации. А я – Говард Гамильтон – являюсь главой этой корпорации.

– Теперь ясно, старая крыса, что ты делал на корабле торговцев органами! – Жак буквально закипел от гнева.

– В образе пленника и товарища по несчастью это сделать значительно проще, – проговорил Гамильтон. – Тогда жертва начинает видеть в тебе не только палача, но в чем-то даже сопереживает.

– Надо было оставить тебя в камере, – Жак бы с удовольствием придушил этого любителя долгой жизни, – или выбросить в космос без скафандра.

– Я и так уже наполовину мертвец, – равнодушно заметил Гамильтон.